— Не приедет, — вздыхает. — Наверное.

— Вот видите! Сами говорите: «наверное». Ну а вдруг, допустим, разведётесь и снова женитесь? Опять переезд. А два переезда равняются одному пожару. К тому же одинокому человеку в гостинице тупо удобнее. Столуетесь там, готовить самому не надо. Хотя общая кухня на этаже есть. Бельё централизованно меняют. Горничная уборку сделает. Чем плохо?

Задумывается.

— Дорого, наверное.

— Нет, Сергей Васильевич, не дорого. Жизнь на Байконуре дешёвая. Ну уйдёт у вас треть зарплаты на гостиницу, и что? Или половина, если кормиться там будете.

— Кстати, какая у меня зарплата?

Опять он меня радует. Сначала согласился и только после спрашивает.

— На месяц испытательного срока — не огорчайтесь, порядок для всех один — восемьдесят тысяч. Обычно меньше платим, но вы в ранге руководителя среднего звена. Затем начнёте тренировки в отряде космонавтов, пойдёт курсантская стипендия в сорок тысяч.

— А если всё-таки на квартире буду настаивать? Готовить я умею, это несложно. Сварил борщ, котлеты — на три дня хватит.

— Хотите квартиру, будет квартира, — морщусь от нецелесообразности, но соглашаюсь. — Только учтите, что жить вам в ней не больше года. Потом вашим домом космический корабль станет.

— «Нет, ребята, я не гордый. Не загадывая вдаль, так скажу: зачем мне ордер, я согласен на отель», — вдруг заявляет Дробинин, теперь ржём вместе.

Дробинин.

На самом деле я его проверял. На вшивость. Вернее, прощупывал, насколько глубока его заинтересованность во мне. Отплатить за шуточку о палатке в степи тоже хотелось.

Стиль общения в Агентстве подкупает мгновенно. Знал бы раньше, ни секунды бы не сомневался, ехать к ним или нет.

В аэропорту встала проблема упаковки моих личных железок. С печкой-то сложностей нет, этим специально занимались. Работник аэропорта потребовал всё закрепить.

— Греметь будет, но это-то ладно, — придрался мужик в форме, — искру может вышибить, вылететь из ящика и ударить в корпус. Разгерметизация, повреждения проводки, тяг… вам это надо?

Нам этого не надо, а самолёт отправляется через час.

— Стойте тут, никуда не уходите, — заявил Гена, водитель Колчина. — Дядя придёт — порядок наведёт.

Что задумал, говорить не стал. Вернулся через полчаса с длинным куском полиэтиленовой плёнки и баллончиком монтажной пены. Под одобрительным взглядом аэропортовского инспектора приступили к работе под командованием Гены.

Тот уложил на дно печного бака конец плёнки и пшикнул пеной. Только когда он накрыл вспухающую массу полотном плёнки и потребовал мои железки, до нас, недоумков, начала доходить его идея. Гена укладывал инструменты на плёнку, которая под действием пены мягко обнимала всё уложенное. Плёнка ещё раз заворачивалась и накрывала мои гаечные ключи, отвёртки и прочие милые мужскому сердцу железяки. Снова порция пены, которую закрывает плёнка, готовая принять следующую порцию разнообразного инструмента.

Влезли даже кейсы с шуруповёртом и болгаркой. И прочие ящички. Заполнили чуть больше половины бочки. Гена для комплекта беспардонно запихал туда тюк с моей зимней одеждой.

— Вот так, наука! — победоносно заявил водитель по окончании упаковочно-погрузочных работ. — Это вам не диссертации писать, тут думать надо.

Не только мне показалось это обидным. Колчин явственно набычился и стал сверлить водителя огнестрельным взглядом. Не чуя угрозы, Гена продолжал разглагольствовать:

— Интеллигенция! Руками работать совсем разучились!

— Да как ты смеешь! — с угрожающим видом Колчин надвигается на Гену. — Двух кандидатов наук вздумал поучать? Я тебе сейчас покажу, как я руками работать не умею! Всю зарплату на лекарства отдашь! Зина! Обходи его слева, не дай уйти!

Водитель трусливо спрятался в кабину микроавтобуса. «Разгневанный» Колчин стоял рядом и разорялся:

— Я тебе покажу, как в присутствии начальства «думать надо»! Забыл, как я в детстве вас гонял?

— Шеф, — раздался робкий голос, — ты меня никогда не гонял. Я всегда за тебя был.

— Да? — подозрительно щурясь, Колчин начал медленно «остывать». — Смотри у меня.

Только в этот момент я позволил себе засмеяться.

23 сентября, четверг, время 09:25.

Байконур, ЦУП Агентства.

«Вимана» благополучно ушла на сближение с «Обью», «Симаргл» уходит в первый нырок, «стакан» успешно взорван во время запуска двигателей «Симаргла». Всё штатно и блаженно скучно. Всегда бы так.

С предыдущего запуска апробируем новую схему. «Стакан» максимально облегчили, переведя его в разряд одноразовых изделий. В конце своей работы он стал не просто сниматься с «Симаргла» как чехол, а отбрасываться реактивной струёй. Пятнадцать метров от сопел «Симаргла» до края «стакана» вроде немного, но дополнительный импульс заметен. На этих полутора десятках метров ракетная струя отрабатывает на двести процентов. «Стакан» и ракета взаимно отталкиваются. При этом «стакан» безнадёжно разрушается. Меньше забот наземному персоналу. Секретность не страдает, в одноразовом варианте нет необходимости в антиводородном покрытии. А больше там ничего тайного нет.

Сделано ради одной и главнейшей цели — поднять грузоподъёмность. Это плюсом к тому, что «стакан» разгоняет «Симаргл» не считанные секунды после выхода из тоннеля, а десятки секунд.

Изменение режима работы — в копилку мер для максимального ускорения сборки ОБ. Старт немного удорожается, зато вырастают частота запусков и грузоподъёмность.

Тот позавчерашний запуск я пропустил, 21-го числа в Москве был. По графику, к которому мы стремимся — промежуток между стартами тридцать шесть часов, — должны были вчера вечером запустить. Но как говорил один персонаж из культового советского фильма о краже невесты: «Торопиться не надо, торопиться не будем».

Пока не будем. Если только по чуть-чуть. Сегодня, например, тоннель выстрелил «Симарглом» не в девять, как обычно, а на полчаса раньше. Сейчас дождусь приземления ракеты и пойду дальше обдумывать схему ионного двигателя. Собственно, и сейчас этим занимаюсь, но так, вполнакала.

Понадобится ксенон, пожалуй, самое удобное вещество. Достаточно легко ионизируется и относится к тяжёлым элементам. Обдумываю возможность использования других тяжёлых и дешёвых элементов. Ртуть, свинец, олово. Металлы теряют электрон ещё легче, но есть минус — тяжело переводить в газообразное состояние. Только для ртути не совсем так. Сей жидкий металл довольно легко испаряется. Ещё ртуть токсична, зато обладает высокой плотностью, а значит, места много занимать не будет. Кстати, удачная конструкция ионного движка гарантирует докторскую научную степень.

Сообщение об успешной посадке «Симаргла» прерывает мои расчёты. Ребята набили руку и сажают всё ближе и точнее. Вот и сейчас посадили всего в восьми километрах от места старта, законная территория космодрома. Подразделения Тима стоят на границе. Бдят. Чужим здесь не тут.

—