мог победить. Что же, возможно, сила однажды окажется на стороне драконов.

Во всяком случае, драконы отвоевали свои владения. И через какое-то время замок Ньорд, разоренный и опустевший, вернулся к нам.

Вначале очень тяжело было находиться там, понимая, что никого из наших прежних слуг мы уже не увидим. Сколько раз я плакала на плече у Ская, вспоминая нашу добрую экономку…

Но в конце концов в опустошенный и грустный замок возвратилась жизнь. Появились новые слуги, и, хотя я понимала, что Гвен никто не заменит, хорошенькая юная гоблинка отлично ладила с Горошинкой, а значит, и я смогу привязаться к няне.

Крошки-садовники, которые спрятались, когда нагрянули химеры, теперь быстро привели сад в порядок. Деревья зазеленели с новой силой, точно тоже радовались, что прежние хозяева вернулись.

Но главной силой, что помогала смотреть в будущее с надеждой, стала наша дочь. За несколько месяцев она превратилась в очаровательное, пухленькое, ласковое создание. Она любила нас всех без всяких условий, не деля на тех, кто прав, и тех, кто виноват. Улыбалась своей открытой беззубой улыбкой, так что невозможно было не улыбнуться в ответ. Я видела, как меняется старший лорд в ее присутствии. Как улыбка смягчает его жесткое лицо, как лучатся нежностью глаза. И в те моменты я думала, что когда-нибудь смогу полностью его простить.

Про Ская и не говорю. Дочь была светом его жизни. Он готов был днями и ночами не спускать ее с рук, а Нари, хитруля, сразу почувствовала, что отцом можно властвовать безраздельно, и чуть что – тянула к нему ручки. И только в его объятиях она засыпала мгновенно, положив головку ему на плечо.

– Вертит тобой, как хочет, мой грозный дракон, – смеялась я.

– Пусть, – улыбался он в ответ и неизменно добавлял: – Я люблю вас, мои девочки.

Осень подходила к концу… Сколько всего случилось за этот год!

Раньше только сменяющие друг друга сезоны объединяли два мира, но теперь Старшие и Младшие народы вновь обрели друг друга и должны были учиться жить рядом.

После окончания войны с химерами едва не разразилась война с людьми, которые жаждали отомстить за погубленных человеческих девушек. Но, к счастью, буря, едва взметнувшись, скоро улеглась. Возможно, все устали от битв. Или помогло то, что все молодые лорды были детьми тех самых женщин, что драконы увезли когда-то в Небесные Утесы.

Позже мы отыскали семью Олии и навестили ее родителей. Амелия и Бранер Ледд жили в долине, в небольшом имении. Они принадлежали к не самому богатому и знатному роду и, возможно, когда-то давно визит горного лорда, который искал себе невесту, посчитали великой честью. Они выдали за него свою дочь и после этого никогда ее не видели.

И вот теперь Скай стоял перед статной женщиной, у которой в темных волосах не пробилось еще ни одного седого волоса, но на лице застыла печать одиночества и грусти. Какое-то время она молча разглядывала внука и правнучку, которую тот держал на руках.

– Дракон, значит? – тихо спросила она.

Скай кивнул. Теперь уже не было никакого смысла скрывать страшную правду. Увы, многие семьи только сейчас узнали, что их дочери, выданные замуж в край Небесных Утесов, не вернутся никогда.

– Ты похож на свою мать, мой мальчик… А это моя правнучка? Ну иди же, хоть обниму тебя.

Я только сейчас смогла перевести дыхание. Все это время держалась немного позади, готовая ко всему: к проклятиям, к слезам… Но сердце Амелии Ледд умело прощать. Она обняла обретенного внука и заплакала.

– Это с ними ты собрался воевать? – задала она вопрос своему мужу. Спросила так, будто продолжала давно начатый, но незаконченный разговор.

А после мы обнялись все впятером.

Могла ли я подумать, что история, которая начиналась для меня так страшно, закончится так светло. Никто из человеческих девушек больше не погибнет. Оба мира получили надежду на будущее. Драконам, конечно, придется измениться: отбросить гордыню, высокомерие и холодность, ведь иначе ни одна из тех, в ком можно пробудить драконью кровь, не сможет искренне полюбить. Да и сами молодые лорды должны испытывать настоящее чувство. Иначе ритуал не сработает.

Увы, я не обладала даром предвидения, как моя прапрабабка. Но если бы умела заглядывать в будущее, хотела бы увидеть, что ритуал, который для нас со Скаем был таким жутким и отчаянным, превратился в часть светлой свадебной церемонии. И влюбленные пойдут к алтарю не с ужасом, от которого сжимается сердце, а с радостью и надеждой.

Наверное, кто-то может подумать, что дар, который я обрела, став драконицей, слаб. Подумаешь, я всего лишь умею заряжать магией ритуальные кинжалы. Я не вижу будущего, не могу защитить от химер. Но, если подумать, именно моя магия спасет драконов.

Дописав последние строки, я отложила перо. За окном светят звезды, и давно пора спать. В комнату заглянул Скай.

– Я уложил Горошинку.

Он подошел и начал массировать мои напряженные плечи: я засиделась за столом.

– Устала?

Наклонился, чтобы коснуться поцелуем виска.

– Устала, – согласилась я и положила поверх его руки свою ладонь. – Но… Я знаю способ избавиться от усталости!

Тихий смех, и его губы накрыли мои. Брусничная горечь, нагретое солнцем дерево… Я люблю тебя, мой дракон!

Спустя два года

На веранде, залитой светом, стоял стол. Мы утащили его из зала, чтобы поработать в тишине. В Орлиных Крыльях вот уже неделю разворачивалось стихийное бедствие под названием «В ожидании женихов». Мама надумала сделать генеральную уборку, которая в итоге переросла в ремонт. И вот теперь измотанные слуги в срочном порядке доделывали все, что было не сделано, а загнанные служанки оттирали, отмывали и расставляли все по местам.

Скай, перепачканный чернилами, наскоро пытался составить список обязательных испытаний. Время от времени на веранде объявлялись то Кати, то Валерия, кривили носы и требовали то вычеркнуть какой-нибудь пункт, то добавить новый. Скай рычал, комкал листы и бросал их под ноги.

Горошинка, хорошенькая, точно куколка, с темными локонами и черными ясными глазками, время от времени вырывалась из-под опеки бабушки и выбегала на веранду, чтобы «поцеловать папулю и мамулю».

Вот и сейчас она с разбега прыгнула к Скаю на колени и залилась счастливым смехом, когда он подул сзади на ее шейку, а потом поднял дочь в воздух и закружил.

– Летать, летать! – кричала Нари. – Полетать с папулей!

– Вечером, Нари.

Он поцеловал ее в нос, поправил на ручках перчатки из тонкой кожи и поставил на ножки.

– Беги к бабушке!

Горошинка научилась менять ипостась примерно тогда же, когда научилась ходить. Стоило ей