дело! — громко согласился старший монтёр, хлопнув ладонью по колену. — Прекрасно помню, что у вас здесь за… — Он замолчал и сжал губы, а потом продолжил. — Да, давайте посмотрим на положение дел. На стенде-то любой дурак красиво сделает, а в жизни всякое бывает. Особенно если проверяющих нет. Пойдёмте-ка, пройдёмся по этажам, посмотрим, что он тут наваял.

Я мысленно поаплодировал нашему коменданту, потому что вложил в ремонт щитков, подвальных рубильников и кухонного оборудования вытяжек столько сил и времени, что теперь мог быть спокоен за проверку. Если, конечно, никто ничего там снова не накрутил, но в журнале заявок с утра на вахте ничего нового не обнаружилось.

— Минуточку, товарищи! — инженер по ТБ опять залезла в свой гроссбух и что-то там выцелила карандашом. — Я предлагаю проверить журнал инструктажей и прочую рабочую документацию, — добавила Соколова, решительно захлопывая тетрадку. — Собственно говоря, если товарищ Самарский вёл рабочие записи корректно с самого начала, тогда у меня вопросов по этой части к нему не будет.

Комиссия дружно зашумела стульями.

Я подхватил свою сумку и тоже встал, пропуская Лидию Михайловну и Ивана Степановича к выходу, и последовал за ними, готовясь провести экскурсию по местам своей работы. Свиридов вышел последним, закрыл дверь на ключ, и мы направились к межэтажной лестнице.

* * *

Мы спускались по гулкой бетонной лестнице в цоколь. Впереди шествовал Свиридов, мерно позвякивая ключами, а Коршунов тяжело ступал следом, громко сопя на каждой площадке. Технический этаж встретил нас привычным густым запахом сырости и извёстки. Комендант отпер дверь и передал связку мне. Я включил освещение в подвале и подвёл комиссию к главному распределительному щиту на вводе. Отомкнул замок и привычным движением откинул массивную металлическую дверцу. Шаг в сторону — смотри, Иван Степаныч, оценивай. Да и инженеру по ТБ будет на что посмотреть.

— Вот, товарищи, всё на виду. Навёл порядок.

Иван Степанович достал из нагрудного кармана пиджака очки в тяжёлой роговой оправе, водрузил их на мясистый нос и сунулся в нутро ВРУ. Он молчал довольно долго, поочерёдно подсвечивая себе что-то в глубинах щита прихваченным с вахты фонариком.

— Не ожидал здесь такого увидеть, — буркнул Коршунов. — Пётр Семёнович, я же прекрасно помню, что тут было у вас в прошлом году. Шины потемнели, изоляторы начали сажей покрываться. А сейчас… Ты погляди, Лидия Михайловна! Контакты зачищены и смазаны, калиброванные вставки везде стоят. И погляди, Лидия Михайловна — каждый хвост подписан! И маркировка, — он притянул к себе одну картонную полоску, вторую, вчитываясь в символы. — Да, верно указано. Он выпустил их из пальцев, и ярлыки, покачиваясь, вновь замерли на кабелях. — Ты как, — спросил Иван Степанович, убирая очки обратно, — везде руку приложил, Константин Александрович? Или только здесь успел, на ГРЩ?

Я пожал плечами. — Здесь, Иван Степанович, то же самое, что и везде. Люблю порядок: так и сам не запутаешься, и другому мастеру сподручнее работать, если всё подписано.

Соколова хмыкнула.

— Бирки — это же обязательное требование, Иван Степанович, — тонкий карандаш в её руке предупреждающе замер над блокнотом. — По-другому и быть не должно, не мне вам объяснять, товарищи. Константин Александрович, а заземляющий контур вы проверяли?

— Да, Лидия Михайловна, конечно, — кивнул я. — Первым делом проверил болтовые соединения на шине. Подтянул всё, почистил, покрыл техническим вазелином. Рубильники смазаны циатимом. Работают чётко, дуги при отключении нет.

— Грамотно, — одобрительно буркнул Коршунов. — Вижу, что руки откуда надо растут. Закрывай щит, пошли наверх. Чего мы тут в сырости стоим, только ревматизм свой кормим.

Следующей остановкой нашей делегации стала столовая. Время шло к обеду, поэтому на кухне звонко гремела посуда, а в воздухе висел лёгкий запах жареного лука, почти спрятанный в аромате тушёной с тмином капусты. Поварихи с блестящими от жара лицами с лязгом ворочали тяжёлые противни. Тамара вынырнула из своего кабинета. Уголки её губ едва заметно дёрнулись вверх, но тут же плотно сжались. В руках она держала накрахмаленные халаты.

— Здравствуйте, Пётр Семёнович! — она кивнула коменданту и лишь затем поздоровалась с остальными. — Здравствуйте, товарищи. Вы по какому вопросу у нас?

— Проверяем работу нашего нового мастера, Тамара Павловна, — степенно ответил Свиридов, принимая от неё халат и надевая его. — Как он вам тут хозяйство наладил? Нет ли нареканий со стороны советского общепита? — Вы, товарищи, — обратился он уже к нам, — наденьте, пожалуйста, халаты. Всё же кухня, положено.

— Нет у нас претензий, да и не было с тех пор, как Константин Александрович нашим хозяйством занялся, — рассказывала Тамара, пока мы облачались в белые халаты. — Вытяжка теперь тянет отлично, сами видите, никакого чада. Плиты все работают исправно. Нигде ничего при включении не искрит, под нагрузкой горелым не пахнет. Константин Александрович нам и мясорубку починил. Работать стало спокойнее, какие тут могут быть вопросы.

Я молча провёл пальцем по холодному металлу кухонного электрощитка. Работает — вот и весь сказ.

Коршунов подошёл к ближней электроплите, пощёлкал галетными переключателями. Чёткие щелчки, никакого люфта. Он перевёл взгляд на меня, кивнув на шкаф управления. — Пятаки?

— Мёртвые заменил, остальные под напильник и шлифовку, — так же коротко ответил я. — Провал отрегулирован.

Коршунов удовлетворённо хмыкнул. Мы поняли друг друга без лекций. Он знал, как горят контакторы на мощных плитах в общепите, я знал, как их лечить.

Сдав халаты обратно Тамаре на выходе из кухни, мы неспешно поднялись на третий этаж. Комиссия заинтересовалась щитком в коридоре. Я привычно снял замок. Соколова сразу же сунула туда нос. «Жучков» она тут не найдёт, пусть смотрит.

— Автоматы новые, — констатировала она.

— Из фондов выбили, — веско вставил Свиридов, давая понять, что без его административного ресурса тут не обошлось.

— Изоляция на фазных проводах полностью восстановлена, — я указал на аккуратно уложенные петли. — Я всё перетянул.

Лидия Михайловна наклонилась к монтажу, потом чиркнула что-то в блокноте.

Комиссия покивала, и мы двинулись ещё выше.

На пятом этаже в нос шибанул запах пелёнок и готовки. Одинокая детская коляска преграждала путь к одному из щитков. Мне пришлось отодвинуть её, чтобы Иван Степанович мог проверить надёжность крепления нулевой шины в этажном шкафчике.

— Добротно. Вопросов нет. Правильный подход, — Коршунов кивнул и с лёгким хлопком припечатал дверцу на место. — Знаешь, Пётр Семёнович, мне тут