ОТСТАВИТЬ ИСТЕРИКУ!» — огненная вспышка из раструба знатно осветила её бледную, немытую морду. — «Ты тут сколько уже чалишься на казённых харчах? Десять лет? И за все десять лет ни разу, блин, не провела элементарную инвентаризацию кирпичной кладки? Ну-ка посмотри на этот камень, номер сорок два сверху. Видишь скол на углу? Это же прямое нарушение конструктивной целостности государственного объекта!»

Беллатриса от такого наезда мгновенно подавилась собственным смешком и дико икнула.

«Что ты несешь, ничтожный сквиб?» — хрипло прокаркала она, пытаясь закрыться худыми руками от реального жара, веющего от моего проапгрейженного прибора.

«Я НЕСУ СВЕТ ПРОСВЕЩЕНИЯ И САНИТАРИИ В ТВОЮ ТЁМНУЮ ДЫРУ!» — гаркнул я на максимуме, так что вековая пыль со сводов густым слоем посыпалась ей прямо на дурную голову. — «Значит так, фиксируй мандат: Камень № 1 — в левом нижнем углу. Камень № 2 — правее. Если к утренней поверке лично мне не доложишь о состоянии межплиточных швов между ними — лишу вечерней прогулки и заставлю грызть эту решетку зубами до зеркального блеска. ПРИСТУПАЙ!»

Через пять минут Беллатриса, не найдя других аргументов, начала в панике биться головой о каменную стену. Наша графиня была морально готова к пыткам Круциатусом, к вечному тюремному мраку, даже к поцелую оголодавшего дементора, но её психика вообще не была готова к тому, что припрется суровый чебоксарский завхоз и заставит её заниматься строгим учетом строительных материалов и анализом швов.

«ЛЕСТРЕЙНДЖ, ОТСТАВИТЬ САМОИСТЯЗАНИЕ! ТЫ МНЕ СЕЙЧАС ПОВЕРХНОСТЬ КАМНЯ ПОВРЕДИШЬ СВОИМ ЧЕРЕПОМ, А ЭТО УЖЕ СТАТЬЯ ЗА ПОРЧУ ГОСИМУЩЕСТВА!» — мой голос из мегафона наотмашь ударил ей прямо в затылок, заставляя бабу испуганно замереть на месте. Огненные жилы на корпусе девайса пульсировали вовсю, начисто выжигая вековую сырость в коридоре. — «ЗНАЧИТ ТАК, ПОВТОРЯЮ ДЛЯ ТЕХ, КТО В БРОНЕПОЕЗДЕ: ТВОЯ ЛИЧНАЯ ЗАДАЧА — ПРОВЕСТИ ПОЛНУЮ ДЕФЕКТОВКУ ПРАВОГО СЕКТОРА КАМЕРЫ. ЕСЛИ НАЙДЕШЬ МОХ — ЭТО ЗЛОСТНОЕ НАРУШЕНИЕ САНИТАРНОГО РЕЖИМА. ЕСЛИ НАЙДЕШЬ ЦАРАПИНУ — ЭТО ПОПЫТКА ПОДКОПА И ПОДОЗРЕНИЕ НА ПОБЕГ. ПИШИ ВСЁ В УМЕ, К УТРУ ПРОВЕРЮ С ОСОБЫМ ПРИСТРАСТИЕМ!»

«Ты… ты абсолютно безумен…» — прохрипела бывшая гроза всея Британии, бессильно сползая спиной по холодной стене.

Её глаза, обычно пылавшие фанатичным, деструктивным огнем пожирателей, теперь испуганно метались по серой кладке, невольно и на автомате выискивая тот самый Камень номер 1.

«Я НЕ БЕЗУМЕН, БЕЛЛА, Я ПОЛНОСТЬЮ СИСТЕМАТИЗИРОВАН!» — я по-мужски перехватил мегафон поудобнее, чувствуя, как его приятное тепло греет мне ладони. — «ТЫ ДУМАЛА, В СКАЗКУ ПОПАЛА? ДУМАЛА, БУДЕШЬ ТУТ ПРОСТО ТАК СИДЕТЬ, КРАСИВО СТРАДАТЬ НА КАМНЯХ И ЖДАТЬ СВОЕГО БЕЗНОСОГО ЛОРДА? НЕТ, ДОРОГАЯ, ХАЛЯВА КОНЧИЛАСЬ. ТЕПЕРЬ ТЫ — ВНЕШТАТНЫЙ СОТРУДНИК ХОЗЯЙСТВЕННОЙ ЧАСТИ ПОД МОИМ ЛИЧНЫМ НАДЗОРОМ. КСТАТИ, О ПОРЯДКЕ…»

Я подошел вплотную к ржавой решетке, и хищный огненный свет мегафона сразу выхватил из сырой темноты кучу вонючей, грязной соломы в самом углу её одиночной камеры.

«ЭТО ЧТО ЕЩЕ ЗА НЕСАНКЦИОНИРОВАННАЯ СВАЛКА БИОЛОГИЧЕСКИХ ОТХОДОВ НА РЕЖИМНОМ ОБЪЕКТЕ?» — я врубил прибор так, что у Беллы аж патлы назад поползли. — «ПОЧЕМУ СОЛОМА НЕ УЛОЖЕНА ПО РАНЖИРУ И ГОСТУ? ТЫ ВООБЩЕ В КУРСЕ, ЧТО В ТАКИХ АНТИСАНИТАРНЫХ УСЛОВИЯХ ПАРАЗИТЫ РАЗМНОЖАЮТСЯ ВДВОЕ БЫСТРЕЕ, ЧЕМ ВСЕ ТВОИ ПОЖИРАТЕЛИ СМЕРТИ ВМЕСТЕ ВЗЯТЫЕ?»

«Это просто подстилка…» — Беллатриса попыталась было по привычке огрызнуться и выдать былую спесь, но под прямым прицелом раструба её прокуренный голос моментально сорвался на испуганный писк.

«ПОДСТИЛКА У ТЕБЯ В РОДОВОМ ПОМЕСТЬЕ БЫЛА, А ЗДЕСЬ ТЕБЕ НЕ КУРОРТ, ЗДЕСЬ — ИНВЕНТАРНЫЙ ОБЪЕКТ НОМЕР СТО ВОСЕМЬ!» — отрезал я, не терпящим возражений тоном. — «ЗНАЧИТ ТАК, СЛУШАЙ МОЮ ЖЕСТКУЮ КОМАНДУ: КАЖДУЮ СОЛОМИНКУ — ВЫПРЯМИТЬ И РАСПРАВИТЬ. ГНИЛЫЕ И КРЫСАМИ ПОЖРАННЫЕ — СКИДЫВАЙ В ЛЕВУЮ КУЧУ, СУХИЕ И ПРИГОДНЫЕ — СТРОГО В ПРАВУЮ. КТО НЕ РАБОТАЕТ И ПЛАН НЕ ВЫПОЛНЯЕТ, ТОТ НА ОБЕД НЕ ПОЛУЧАЕТ СУП ИЗ ТЫКВЕННЫХ ОБЪЕДКОВ! И НЕ НАДО НА МЕНЯ ТАК ЗЫРИТЬ, БУДТО Я ТЕБЕ АВАДУ ТУТ ПРЕДЛАГАЮ. АВАДА — ЭТО ДЕЛО БЫСТРОЕ, РАЗ И ГОТОВО. А ВОТ ИНВЕНТАРИЗАЦИЯ СОЛОМЫ — ЭТО, ЧЁРТ ВОЗЬМИ, ВЕЧНОСТЬ!»

Я удовлетворенно отошел на шаг назад и довольно хмыкнул. Беллатриса, конкретно пошатываясь от пережитого шока, на полусогнутых подошла к куче гнилья и дрожащими костлявыми пальцами аккуратно взяла первую сухую былинку. Её воля, за долгие годы в Азкабане закаленная казематами, начала натурально трещать по всем швам под жестким давлением моих элементарных требований к чистоте и порядку.

«ВОТ ТАК, УМНИЦА, ПРАВИЛЬНО. РУЧКИ-ТО НАВЫК ПОМНЯТ, ДА?» — подбодрил я её, чисто из педагогических соображений. — «ТРУД — ОН ВЕДЬ ЧТО С ДЕСПОТАМИ ДЕЛАЕТ? ОН ДАЖЕ ИЗ ТАКОЙ ЗАПУЩЕННОЙ ОСОБИ, КАК ТЫ, МОЖЕТ СДЕЛАТЬ ПОЛЕЗНОГО ГРАЖДАНИНА, СПОСОБНОГО ХОТЯ БЫ ВЕДРО С ПАРАШЕЙ ВЫНЕСТИ И НЕ ПРОКЛЯСТЬ ЕГО ПО ДОРОГЕ».

Я вальяжно прошелся по своей личной камере, чувствуя, как тяжелые антимагические кандалы на ногах начинают откровенно бесить своим дешевым скрипом.

«И ВООБЩЕ, ПОСМОТРИТЕ НА ЭТОТ КОРПУС!» — я задрал мегафон повыше, чтобы его ядрёный свет пробил мрак и достал до самых дальних углов соседних камер. — «ТУТ ЖЕ ПЫЛЬ ВЕКОВАЯ НА СВОДАХ ЛЕЖИТ! НАШИ ЛЕТУЧИЕ ДЕМЕНТОРЫ, ВИДИМО, ИСКРЕННЕ СЧИТАЮТ, ЧТО ЕСЛИ У НИХ ПО ШТАТУ НОЗДРЕЙ НЕ ПРЕДУСМОТРЕНО, ТО И ЛИЧНАЯ ГИГИЕНА ИМ НЕ НУЖНА? НИЧЕГО, Я ИМ СЕЙЧАС ОРГАНИЗУЮ СУРОВУЮ ПРОВЕРКУ КВАЛИФИКАЦИИ С ПЕРЕАТТЕСТАЦИЕЙ. ЕСЛИ НАЙДУ ХОТЬ ОДНУ НЕОПИСАННУЮ И НЕПОМЕЧЕННУЮ ПАУТИНУ — БУДУТ ЛЕТАТЬ У МЕНЯ СТРОЕМ ОТ ВОСХОДА ДО ВЕЧЕРНЕГО ЗАБОРА!»

Беллатриса больше не вякала. Она смиренно сидела на коленях прямо в вековой пыли и методично, соломинка к соломинке, перекладывала свой гнилой матрас. Глядя на эту картину, создавалось четкое ощущение, будто я нахожусь не в самой страшной тюрьме мира, а на курсах экстренного повышения квалификации для особо запущенного и профнепригодного техперсонала.

«Аргус…» — подала она свой надтреснутый голос где-то через полчаса упорных трудов. — «Я… я всё сделала. Насчитала ровно триста сорок восемь камней на правой стене. Из них у тридцати двух — явный критический износ кромок».

Я одобрительно кивнул головой, по-командирски поправляя жесткий воротник шинели, который от жара артефактного мегафона встал глухим колом, как у заправского гвардейца.

«ВОТ ВИДИШЬ! МОЖЕШЬ ЖЕ НОРМАЛЬНО РАБОТАТЬ, КОГДА ХОЧЕШЬ И КОГДА НАД ДУШОЙ СТОЯТ!» — выдал я в раструб. — «ЗАПИСЫВАЮ ТЕБЕ ЖИРНЫЙ ПЛЮС В КАРМУ И ВЫДЕЛЯЮ ПОЛЧАСА БЕЗ ПРОВЕРКИ ГРОМКОСТЬЮ. ПРОДОЛЖАЙ В ТОМ ЖЕ ДУХЕ И БЕЗ ХАЛТУРЫ, ГЛЯДИШЬ, К ЗАВТРАКУ ИЗ ТЕБЯ РЕАЛЬНО ВЫЙДЕТ ТОЛКОВЫЙ БРИГАДИР ПО ОТДЕЛОЧНЫМ И ШТУКАТУРНЫМ РАБОТАМ».

Я демонстративно и с громким щелчком переключил тумблер на матовом корпусе мегафона. Огненные жилы сразу притухли,