очередной полезный гаджет, достал оттуда плоский серебристый диск — универсальный медицинский сканер.

— На всякий случай, — сказал он тогда, и его палец скользнул по интерфейсу, вызывая подменю.

Я зацепилась взглядом за одну из иконок: стилизованное изображение женского силуэта с едва заметным крошечным контуром внутри.

Вот он. Сканер лежал на полке рядом с набором для экстренной связи. Мои пальцы схватили прохладный металл так крепко, что суставы побелели. На обратной стороне нашлась едва заметная впадина — точка активации.

Я прижала к ней палец. Поверхность диска ожила, залившись мягким голубым свечением, и в воздухе передо мной возник голографический интерфейс с рядами символов. Рука дрожала, когда я потянулась к нужной иконке.

Меню развернулось, предложив варианты. «Анализ гормонального фона. Комплексная биохимия. Определение жизненных показателей…»

Сердце прыгнуло в гортань. Я нашла её!

«Ранняя предимплантационная и постдиагностика».

Выдохнула, вдохнула и нажала.

Сканер тихо взвизгнул, и от него отделился тонкий луч бледно-зелёного света. Он скользнул по моему телу с головы до ног.

Воздух наполнился лёгким жужжанием. Я стояла неподвижно, зажмурившись, слушая гул в собственных ушах и бешеный стук крови в висках.

Жужжание стихло. В тишине прозвучал мягкий, мелодичный сигнал. Я медленно открыла глаза, боясь поверить в чудо.

Передо мной в воздухе висели строки данных, цифры, графики. Но мой взгляд проигнорировал всё, ухватившись за две строчки в самом центре. Они горели спокойным золотистым светом, не оставляя шансов для иной интерпретации.

Биологический статус: беременность подтверждена.

Приблизительный срок (по метаболическим маркерам): 4 недели + 3 дня.

Четыре недели. Боже! Почти месяц.

Неужели это случилось в… тот самый наш первый раз, в душе?

Воздух вырвался из моих лёгких со сдавленным стоном. Я отшатнулась от голограммы, спина упёрлась в холодную стену шкафа. Сканер выскользнул из ослабевших пальцев и мягко шлёпнулся на ковёр.

Четыре недели. Не «возможно». Не «подозрение». Подтверждено. Факт. В моём теле уже жил крошечный кусочек нашей общей вселенной, сотканный из него и из меня.

Наш ребенок! Дитя харда и землянки.

Горячая слепая радость нахлынула снова, ещё более сильная и чистая, теперь, когда исчезла последняя тень сомнений. Она поднялась из самой глубины, заставляя улыбаться сквозь подступившие слёзы.

Я прижала обе руки к животу, как будто могла ощутить то крошечное биение через кожу и мышцы.

А следом, по пятам, приполз холод. Осознание всей чудовищной сложности этого дара.

Что это значит? Как это работает?

Сможет ли моё земное тело выносить ребёнка, зачатого от харда? Каким он родится? Что в нём возьмёт верх — человеческое или то самое, чужеродное, что пылает в багровых глазах Ауро? Что скажут его братья? Его империя? Смогу ли я… справлюсь ли я?

И самое главное — как сказать ему? Как произнести это вслух, зная его натуру, его мир, построенный на силе и контроле?

Вдруг он не планировал сейчас… Что я вообще знаю о том, как это у них происходит?

Мы так сильно увлеклись собой, что я совершенно потерялась в своем головокружительном счастье обретения дома. А реальность снова напомнила о себе. Вот и последствия моей беспечности.

Мне нужно говорить с Ауро. Сегодня. Сейчас. Я должна ему сказать. Но… как?

Как он отреагирует? Ауро — хард.

Могущественный, непредсказуемый хард, для которого я и так стала «уязвимостью». Он никогда не говорил о детях. Ни разу. Не намекал. Я даже не знала, возможно ли это биологически. Мы так и не обсуждали подобное.

Вдруг он увидит в ребенке новую угрозу? Новую слабость? Или… разочаруется? Отстранится?

Сердце забилось с такой силой, что стало трудно дышать. Я встала, прошлась по комнате, пытаясь унять дрожь в коленях. Мои пальцы нервно теребили складки верса. Надо говорить с ним. Сейчас. Пока эта тайна не начала разъедать меня изнутри.

Но как начать? С каких слов?

Ауро, у нас будет ребёнок — звучало как приговор, а не как радостная весть.

Я погасила голограмму, положила сканер обратно на полку и направилась в ванную. Мне нужно было привести себя в порядок. Для самого важного разговора в жизни, а заодно и обдумать его хорошенько.

Кабинет Ауро встретил меня привычной атмосферой сконцентрированной ярости, исходившей от моего харда. Когда он работал здесь один, он снова погружался в себя прежнего и надевал маску Черного Зодиака.

Я тихо вошла. Бесстрастный спокойный Тевин стоял у стола.

Сначала я замерла у двери, чувствуя себя лишней в этой сцене, но Ауро кивнул мне на кресло у стены, давая понять, что он скоро освободиться.

— Продолжай, — повернулся он к помощнику.

Тевин сделал шаг вперёд. Его доклад был сухим и чётким как всегда.

— Предатель вычислен и нейтрализован. Инженер второй степени, доступ к системам жизнеобеспечения центрального сектора и коммуникационной системе. Действовал по схеме «спящего агента», активирован после операции на «Сферуме». Передавал данные о маршрутах и режимах работы барьерных полей через модифицированный личный коммуникатор.

Я слушала, обнимая себя за плечи, стараясь не смотреть на Ауро.

— Контакты? — спросил Ауро, не оборачиваясь.

— Прослежены и оборваны. Вся цепочка, до самого императорского советника по безопасности, ликвидирована. Капитально. Никаких следов, никаких вопросов. Сеть в этом секторе чиста.

Ауро медленно кивнул, его взгляд был прикован к голографической карте, где несколько огоньков померкло.

— Хорошо, — произнёс он наконец, и в этом одном слове звучал приговор целой имперской стратегии.

— Удвой охрану внешнего периметра. И запускай протокол «Тишина» на всех объектах первой линии.

— Принято, — Тевин склонил голову, бросив на меня быстрый, ничего не выражающий взгляд, и вышел.

Дверь закрылась за ним с мягким щелчком, оставив нас в напряженной тишине.

Ауро не двигался ещё несколько секунд, его внимание всё ещё было там, в холодных глубинах его империи, где только что закончилась ещё одна тихая война.

Потом он медленно развернулся ко мне. Его багровый взгляд мгновенно потеплел.