багажник. А ты… – он снова махнул рукой, – залезай на заднее сиденье». Он выкинул окурок в реку и схватил Оливию за ноги. В ужасе я взял ее за руки, и мы потащили тело к «Бентли».

«Господи…» – Гарри Грейвсдаун – лорд Грейвсдаун – до сих пор сидел на пассажирском сиденье и, повернувшись, увидел, как мы с Эдмундом тащим Оливию, словно мешок картошки. Эдмунд опустил ноги, я – руки, и он побежал за ключами от багажника. Тогда и надо было заметить кольцо, но я был в оцепенении от своего поступка, думал только о последствиях, мелочи пропускал.

Арчи поднял затуманенный взгляд куда-то на стену над головами девушек напротив.

– Тогда ты велела мне бежать. Я не хотел тебя бросать, но знал, что бегаю быстрее и смогу привести помощь. Ненавижу себя за то, что побежал, – сказал Арчи. – Думая о той ночи, я часто гадаю, как бы все обернулось, останься я тогда с тобой. Но я убежал… И дальше эта история стала твоей.

Мы оба выжидающе посмотрели на девушку напротив.

– Самое важное, – произнесла она, – я никому никогда не рассказывала… Мы с Арчи подумали, что он убил Оливию, но уже совсем скоро я поняла, что это не так. Мы не проехали и минуты, когда услышали, как она кричит и лупит по багажнику. Но ее муж и не думал останавливаться…

Глава 35

Дженни скрывается в своей спальне, ей нужно ответить на несколько срочных рабочих писем, так что я остаюсь наедине со стопками бумажек и собственной растерянностью. Вдруг вспоминаю про нож и про то, как в последний раз мы уперлись в тупик, решив поискать сторонние узелки, которые уже можно размотать.

Я снимаю блокировку с телефона, большой палец замирает над приложением камеры слежения. Я сотни раз просмотрела запись со дня смерти Пеони, но, может, перестать следить, кто приходит и уходит, а сосредоточиться на деталях, которые откроют мне новую сторону истории? Я пролистываю папку с записями до той самой, что выделили полицейские: несколько секунд, за которые Бет подходит к двери, открывает ее, оставляет корзинку и тайно впускает в дом кого-то еще.

В то утро было влажно, Бет была в своем плаще и держала зонтик. Он прятал ее лицо, и, если б не корзинка и узнаваемая фигура, под зонтом мог быть кто угодно.

Сердце начитает колотиться с этим осознанием. Это мог быть кто угодно.

Отматываю запись назад, смотрю еще раз и еще раз, присматриваюсь к каждой детали. Приближаю руку и сначала узнаю ключи, а потом краску под ногтями.

Это мама.

Это ее ключи, я вручила ей их, когда она приезжала в гости в последний раз, – узнаю брелок с логотипом Барбикана[25].

– Керамический котик, – шепчу я. – Никто бы не догадался искать ключи от шкафчиков с папками. Господи, мам!

Я хлопаю ладонью по ближайшей книжной полке, довольно сильно, рука отзывается болью, а несколько безделушек начинают шататься.

В тот момент события прошлых дней сыплются на меня, как сухие листья с потревоженного дерева. Мама и Берди сближаются, мама вдруг становится одержима папкой Пеони Лейн. Притвориться Бет было очень просто: такие бежевые плащи сейчас популярны, а в гастрономе как раз продаются похожие заготовленные наборы продуктов. Настоящая доставка, наверное, до меня так и не добралась, потому что дом заполонили полицейские. А я сама сказала Бет не пытаться доставлять продукты в одно и то же время, а выбирать самый удобный для ее расписания момент.

Набираю маму, руки трясутся. Трубку она не берет, так что я звоню еще раз и еще. Пишу ей несколько сообщений, снова звоню, вызов сразу уходит на голосовую почту.

«Отправляюсь кое-что проверить, – пишу я Дженни. – Не переживай, попрошу Крейна прикрыть. Оставайся тут. Обнимаю!»

Прыгаю в черный «БМВ», закипая от тревоги и злости на маму, которая вляпалась непонятно во что. Воробьи-то, может, и не мигрируют, но эта птичка прилетает на мою орбиту подозрительно часто.

Я еду по вьющейся дороге в Касл-Нолл на скорости, сильно превышающей мою привычную крадучесть, но замедляюсь, когда замечаю поворот, на котором случилась авария Грейвсдаунов. Дорога пуста, еду только я, так что решаюсь съехать через полосу и заглушить мотор.

Напряженно подхожу к судьбоносному дереву. Но на деле это просто широкий, покрытый мхом ствол. Ветки нависают прямо над дорогой. Цветные листья еще цепляются за них, придавая дереву какой-то почти радостный вид. Накатывается вечер, и поле, раскинувшееся прямо за поворотом, тонет в золотой дымке. Не знаю, чего я ждала. Может, хоть какой-то шрам от удара? А может, просто хотела постоять на этом месте – месте, где судьба Грейвсдаунов изменилась навсегда.

Я поворачиваюсь обратно к машине, глазами провожу по открытому полю за деревом и кое-что понимаю. Деревня отсюда очень близко. На другом конце поля, за деревьями, виднеются церковный шпиль и даже спины нескольких заборов. Нужно минуты две, чтобы с моего места пересечь поле и выйти на главную улицу.

Из деревни было бы очень легко выйти к месту аварии и вернуться незамеченным.

На пассажирском сиденье рядом лежит желтый дневник, и, прежде чем браться за руль, я звоню Крейну. Он берет трубку на втором гудке – не могу не улыбнуться, представляя, что он заметил мое имя на экране и поспешил ответить.

– Энни, все хорошо? – Слышу одышку, будто куда-то бежит.

– Да, спасибо, что спросил, – говорю я, голос выдает теплоту. – Я хотела задать вопрос про Саксона и Эльву. Ты подтвердил их алиби?

Крейн какое-то время молчит:

– Не знаю, могу ли выдавать тебе такие подробности расследования…

Я вздыхаю.

– Я просто хочу съездить к Саксону по личному вопросу. У меня на руках появились дневники Фрэнсис, в которых описана некоторая информация про его маму Оливию и про других членов семьи. Возможно, это будут ответы на интересующие его вопросы, но они ему не понравятся. Хотелось бы ответственно подойти к собственной безопасности – если Саксон все еще подозревается в убийстве Пеони Лейн, я должна быть в курсе.

Я умалчиваю про свои надежды, что жест доброй воли в виде дневника смягчит Саксона и он решится рассказать мне, что помнит с ночи гибели родителей, или, может, еще что-то важное, что произошло потом. Особенно меня интересует, пересекался ли он с Берди Спарроу.

Я слышу, как под его ногами хрустит гравий – детектив явно задумывается над моими словами.

– Ладно, – наконец говорит Крейн. – Да, его алиби подтвердилось, алиби Эльвы тоже.