— А нету их, — ответил Ведмедько.

Это было странно. Насколько молодой человек знал, культ обожал заварушки и участвовал в них с маниакальной настойчивостью.

— Поговаривают даже, что иерарх на днях собрал всех старших служителей, адептов и большую часть храмовников и покинул город по морю. А в храме остались только послушники и немного охраны, — продолжил мужчина.

— Как так? — удивленно посмотрел на него Леопольд, да и мохнатый, устроившийся рядом, оторвался от своей записной книжки и недоуменно тявкнул.

— Да, дела у нас швах, если этот златолюбивый уродец сбежал, — хмыкнул Владимир. — Что-то явно не в порядке с этой войной.

Командир задумался ненадолго, покосился на Ведмедько, а затем заговорил:

— Здесь, судя по всему, замешаны еретики…

Юноша кратко рассказал о своем опыте встречи с уродливыми монстрами, которых те выводили, и в конце предупредил мужчину:

— Будь осторожен.

Тот внимательно слушал, сильно впечатлившись рассказом, и серьезно кивнул.

— Вот ты где, Владимир, — раздался голос со стороны, и вскоре к их небольшой компании подошла крайне фигуристая женщина с огненно-рыжими волосами, завязанными в хвост.

Джасна Огнева, а это была именно она, опустилась на подстилку командира и подвинула его своими широкими плечами и крутыми бедрами, а следом жизнерадостно произнесла, обращаясь к друзьям:

— Привет, мальчики.

«Мальчики» поздоровались в ответ, а Зефир решил смолчать на такое наглое поведение. Как бы странно это ни звучало, но она имела на него полное право после того, что юноша делал всю ночь с ее шикарной дочкой.

— Владимир, — обратилась гостья к мужчине, — забери у меня две катапульты по-добрососедски, ну никак не помещаются.

— Джасна, ты думаешь, у меня свободные телеги есть? — ответил тот немного раздраженно.

— Ну будет тебе…

Парочка продолжила препираться, а командир попытался собрать воедино всё, что он знал и недавно услышал от старшего Ведмедько.

Побережье Небесного Зеркала, принадлежащее Моревии, было огромным. Однако мест для высадки с кораблей существовало всего два.

Первое находилось в городке под названием Озёрный Берег — туда, к слову, Владимир сослал семейство Локусов, досаждавших Бессовестному Еноту.

Второе — гораздо севернее, практически у границы Вальдмарской Республики. Там стояла какая-то рыбацкая деревушка, название которой молодой человек не запомнил.

Вся остальная линия берега представляла собой скалы и крутые обрывы. Поэтому враги могли организовать вторжение по воде только в этих двух точках.

Однако как они в итоге поступят — если вообще решат нападать со стороны озера — никто не знал, отчего Королевская армия была разделена на две части: большая под командованием гетмана Милана сейчас находилась в Озёрном Берегу, меньшая направилась на север. И именно с ней должны были соединиться войска из столицы.

Помимо этого, такое разделение сил было сделано для того, чтобы контролировать вальдмарцев. У Моревии с ними был, конечно, заключен мир. Но доверия к соседям отсутствовало напрочь.

— Ну хорошо, хорошо, — в итоге сдался Владимир и поднялся. — Пойду, найду Ирэн, она разберется с твоими дурацкими катапультами.

— Спасибо, — прозвучал удовлетворенный маленькой победой голос Джасны.

Мужчина ушел, а Зефир решил поделиться с главой Саблекота тем, что он недавно рассказывал Ведмедько.

Рыжеволосая выслушала его и, поднявшись, кивнула:

— Благодарю.

Она уже собиралась уходить, как вдруг остановилась и повернулась к парню, проговорив:

— Тебе придется позаботиться о моей дочке, если со мной что-то случится.

Тон был серьезным, но хитрый блеск в глазах выдавал ее.

— Тогда и ты позаботься о моем еноте, — в том же ключе ответил ей командир.

Брут оторвался от своей книжки и круглыми глазами посмотрел на Зефира, в то время как Джасна хмыкнула и ушла.

…

Ожидание продлилось несколько часов, прежде чем первые отряды двинулись в путь. При этом пеших, кроме троицы друзей, не было. Всех, у кого отсутствовал четвероногий транспорт, включая наемников, определили по повозкам, а счастливые обладатели лошадей оказались в седле.

Зефир вместе с Леопольдом, посадив мохнатого себе на плечо, так и остались в компании Владимира. Ведмедько ехал верхом во главе клановой колонны, пристроившись в хвост краснокожей группы из Быка, а товарищи бежали на своих двоих рядом.

Поначалу глава Медвежути с болезненным интересом посматривал, насколько хватит парней, и интересовался их самочувствием. Всё же заданный темп был довольно высок — лошадки шли рысью первые два часа.

Но чем дальше они продвигались по утоптанной, ровной дороге сквозь бесконечные поля и рощи, тем удивленнее становилось лицо мужчины. А на пятый час, не заметив у друзей никаких признаков усталости — кроме заскучавшего выражения на мордочке енота — Владимир бросил это неблагодарное дело. Видимо, наконец осознав, что Зефир не преувеличивал.

На обед войско не останавливалось, и все выкручивались как могли прямо на ходу. Однако, как бы они ни спешили, ближе к вечеру гетману Лукашу пришлось объявить привал. Не столько ради людей, сколько лошадей.

Местом для стоянки послужило поле, поросшее бурьяном, с редкими полосками деревьев вместо межи. Когда-то, по-видимому, тут что-то выращивали, но в итоге забросили. Возможно даже, где-то поблизости была деревня, тоже, скорее всего, заброшенная.

Владимир не стал менять расположение своего лагеря и остановился аккурат за Кланом Быка. Развернувшись, он кивнул следующим за ним конным, и те направились в сторону, организовывать постой для лошадей, кормить и обихаживать их.

Туда же отправились повозки и, немного не доезжая, вставали. И пока товарищи устраивались, из транспорта начали вылезать клановые и в буквальном смысле падать на траву, растирая отбитые зады. Некоторые матерились. Безадресно, но достаточно громко — видимо, с надеждой, что те, кто задавал темп войска, услышат.

Брут, закончивший со своей подстилкой первым, с интересом наблюдал за страдальцами, а затем подал голос, привлекая внимание. Командир обернулся к нему, в то время как енот встал и начал жалобно тявкать, показывая себе на мохнатый филей.

— Чего? — удивился парень и с подозрением уточнил, — почему ты об этом только сейчас решил сказать?

Леопольд, разбиравший вещи рядом, только головой покачал на новую выходку енота.

В принципе, Брута в чем-то можно было понять — наплечники у Зефира металлические, и сидеть на них, особенно когда юноша бежал, было тем еще испытанием. С другой стороны, енот пристроился на закорках только потому, что ему было лень топать своими лапами. А ведь он мог бы и сам бежать в заданном темпе, хотя бы часть пути. Но этот засранец предпочел всю дорогу просидеть на шее.

В ответ парню раздался тявк, и Брут снял сумочку с плеч, начав в ней копаться. Через несколько секунд зверь достал оттуда чью-то полупрозрачную ночнушку, протянул ее командиру и стал пояснять. И по мере того, как мохнатый