огромные розовые облака липкого сахара и раздавать пончики. Дети носились везде, пытаясь проскочить через оцепление курсантов и солдат.

— Подходим. Эксклюзив! Только сегодня и больше нигде, — представлял продукцию молодой парень.

В нём я узнал Васю Хавкина, сына Миши. Видно, что парень унаследовал от отца коммерческую жилку. В его палатке была… сувенирная продукция. Это были памятные вымпелы с символикой нашего 158-го полка, значки с различными вертолётами от Ми-2 до Ми-28, календари на будущий 1992 год с фотографиями наших бортов. Тут можно и на авторские права подавать уже.

— С размахом подошли. И хлеб, и зрелища. Правильно! — громко сказал Хреков.

— Красиво, Саша, — тихо сказала Тоня, крепче сжимая мой локоть.

— Стараемся, — улыбнулся я, чувствуя, как внутри разливается гордость.

Мы проводили дам поближе к трибуне, а сами пошли к почётным гостям. Здесь были представители Дежинского райкома и Куйбышевского обкома. Генерал Хреков тут же приступил к общению, а я пока отошёл к группе офицеров, стоявших чуть в стороне от трибуны.

Отдельно от всех стояли командир полка Игнатьев и Батыров. С ними о чём-то беседовал ещё один полковник, выглядевший примерно ровесником Димона. Это был Сайгасов Юрий Иванович, недавно назначенный начальник Уфимского училища лётчиков, которому мы подчинялись.

— Отличная организация. Осталось посмотреть на авиационную составляющую, — показывал рукой Батыров, широко улыбаясь.

Сайгасов кивал при каждом слове, но в глаза Батырову не смотрел. Такое ощущение, что побаивается его.

— Дмитрий Сергеевич, всё контролировал лично. Чтобы никаких не было эксцессов, — сказал Сайгасов, выпячивая грудь вперёд.

Игнатьев при этих словах скривил губы. В этот момент Сайгасов небрежно махнул рукой в мою сторону.

— Клюковкин! Подойди… кхм, подойдите к нам, Александр Александрович, — прокашлялся Сайгасов.

Видимо, сначала он хотел как-то небрежно меня подозвать, но передумал. Всё же, многие из почётных гостей прибыли сюда в том числе и по моему приглашению.

Я подошёл, поздоровался с каждым и приготовился слушать Сайгасова, но его опередил Димон.

— Саныч, я так понимаю, авиационная составляющая будет насыщенная, верно? — улыбнулся мне Батыров.

Только я хотел ответить ему, как в разговор влез Юрий Иванович.

— Конечно, товарищ генерал. Я всё с подчинёнными отработал. Каждый знает, что делать. Взаимодействие…

— Юрий Иванович, я ваш доклад уже слышал и всё понял. Хотелось бы от организатора услышать. Он ведь знает все секреты, верно Саша? — прервал его Батыров, улыбнувшись мне.

— Конечно, Дмитрий Сергеевич. Но на то они и секреты, — ответил я, заметив что Сайгасов несколько покраснел.

В действительности начальник училища был вообще противником всех этих демонстрационных полётов. Он согласился с ними только тогда, когда уже были приглашены и Родин с Печкой, и «Беркуты», и кубинские пилотажники. То есть, отказавшись, он мог себя представить в негативном свете.

— Как генерал Хреков? — спросил Димон.

— Доставлен в целости и сохранности.

В этот момент к нам подбежал прапорщик в повседневной форме и доложил, что прибыли самые важные гости.

— Это хорошо. Ладно, я пойду встречу командующего и генерала Чагаева. Пока мне всё очень нравится, — подмигнул мне Батыров и ушёл.

Сайгасов смотрел ему вслед, слегка закусив губу. Я уже предположил, что сейчас он в мою сторону будет высказывать недовольство.

— Ну, вы и устроили тут полный… балаган. Шашлыки, вата, музыка эта кабацкая… — процедил Юрий Иванович сквозь зубы, продолжая улыбаться и приветливо махнув кому-то.

В это время из колонок играла песня Жени Белоусова, которой многие из толпы громко подпевали.

— Девчонка-девчоночка, тёмные ночи. Я люблю тебя, девочка, очень, — разносилось над лётным полем.

Вокруг места построения уже собрался народ в ожидании торжественного построения. Оцепление из курсантов чётко выполняло свою задачу, стараясь не отпускать натянутой верёвки. Это было импровизированным ограждением.

— Мы воинская часть или ярмарка выходного дня? Что это за флажки? — кивал Сайгасов на детей, размахивающих символами Советского Союза и ВВС.

— Это государственный символ страны, Юрий Иванович, — ответил Игнатьев.

— Вот именно. А на нём теперь деньги делают.

— Вы не правы, товарищ полковник. Флажки раздаются каждому ребёнку на входе совершенно бесплатно. Это тоже своего рода привитие патриотизма. И вообще, 95 % того, что вы видите, сделано при участии спонсоров и местных организаций. И многие проявили личную инициативу, чтобы помочь в проведении праздника, — ответил я.

— Инициатива, говоришь? Если бы не твои друзья, я бы вообще эту вашу лавочку прикрыл. Ваш полк уже давно стоял в очереди на переформирование. Но предыдущий начальник училища вас покрывал. Я же иного мнения, — пригрозил мне Сайгасов.

— И какого же? — спросил я.

— Что вас надо подсократить. Не нужен нам такой большой полк. Так что, время придёт ещё. Будут директивы, и тогда посмотрим, где будут ваши друзья.

Я улыбнулся, а Игнатьев тихо посмеялся и сложил руки за спиной.

— Что смешного, Пётр Алексеевич? — скривился Сайгасов.

— Как хорошо, когда есть друзья, верно, Саня? — спросил у меня командир полка.

— Так точно, командир, — кивнул я.

В этот момент к нам подошли Родин и Печка в лётных комбинезонах и куртках. Они вежливо кивнули Сайгасову, пожали ему руку и поприветствовали меня и Игнатьева.

— Здравия желаем, — поздоровался Печка спокойным баритоном и приобнял меня за плечи. — Саня, размах колоссальный. Надо будет в Циолковске брать на вооружение твой опыт, когда будем международный авиасалон устраивать.

— А я тебе говорил, что вот так надо всё организовывать, — слегка толкнул его в плечо Родин и повернулся ко мне. — Саныч, пойдёшь к нам на должность лётчик-продюссер?

Игнатьев и я громко посмеялись, а Сайгасов сделал вид, что ему весело.

— Обсудим за рюмкой чая. Готовы к показу? — спросил я.

— Всегда готовы, Сань. Программа отработана полностью, — подмигнул Родин.

— Кстати, я вам должен представить… — начал говорить я, но вновь не успел.

В разговор вклинился Сайгасов. Он, видимо, решил показать, кто здесь главный начальник, и надулся от важности.

— Так, товарищи испытатели. Напоминаю, что пилотаж нужно выполнять строго в пилотажной зоне. Никаких импровизаций над головами зрителей. Высоту ниже пятисот метров не занимать. Углы атаки контролировать. Это вам не полигон, тут гражданские лица…

Он говорил долго, нудно перечисляя какие-то странные ограничения, которые эти люди слышали впервые. Опыт показов техники так чтобы её купили, у Родина и Печки был большой. Но они слушали начальника училища молча, не меняя выражения лиц. Потом переглянулись. В этом взгляде читалась смесь скуки и непонимания.

После повисшей паузы, когда Сайгасов набрал воздуха для очередной порции нравоучений, Родин медленно повернулся ко мне. Он кивнул в сторону начальника училища и спросил не стесняясь:

— Саня, а это вообще кто?

У Сайгасова отвисла челюсть. Он побагровел, открыл рот, чтобы разразиться тирадой, но осекся. Перед ним