Славутин, после чего Ардов велел двух оставшихся в живых насильников выпустить, не рассказывая им при этом о судьбе их приятеля. Не из жалости, понятное дело, а с тем, чтобы они из Москвы не надумали смотаться.

Ну а дальше было все просто. В тот же вечер с одним из них на улице заговорила сухенькая старушка-калмычка, после чего здоровенный парень пошел за ней, как телок на привязи. Бабка усадила его в дрожки, привезла во все то же Троицкое-Коньково, рассчиталась с извозчиком, а после повела за собой в самый сад, где девчонка повесилась.

Судя по всему, ведьма она была в самом деле опытная, поскольку парня калечила бесконтактно, на расстоянии. Просто руками водила так, будто то руку ему ломает, то ногу, а тот извивался на земле, что твой уж, и только рот, как рыба, открывал, явно желая заорать во весь голос, вот только ни звука из него не вылетало. Как видно, не хотелось старушке ночное село беспокоить и тем самым к себе внимание привлекать. Ну а что до нэпмана — владельца дома, так его там вовсе не было. Он в него и раньше приезжал раз в год по обещанию, а после смерти сына задумал продать к нехорошей маме.

Что примечательно — Ардов не отдал своим сотрудникам команды остановить экзекуцию. Он дождался, пока тело насильника дернется в последний раз и только после этого направился к старухе, которая трясла кистями рук, словно воду с них стряхивая.

О чем они говорили — неизвестно, только бабка та минут через пять сначала сняла с головы черный платок и резанула по лбу ножом, а после им же сама себя по горлу полоснула. Как видно, старая ведьма решила не давать последний бой сотрудникам отдела и предпочла уйти из жизни сама. Для времени Олега, в котором каждый цепляется за место в этом мире до последнего, выбор странный, почти небывалый, но все равно достойный уважения.

Ну а последней в деле была подшита короткая справка о том, что 09.10.1923 в Кривоколенном переулке неустановленными лицами был зарезан гражданин Веревкин К. Г. То есть последний из четверых негодяев, из-за которых ушла из жизни хорошая молодая комсомолка Ногала Джимбинова. Скорее всего, такова была цена сделки между Ардовым и старухой, которая наверняка приходилась близкой родственницей погибшей калмычке. Он заканчивает за нее месть, а шулма доброй волей покидает этот свет, без драки и ненужных кровопролитий.

Само собой, в отчетах все было изложено короче и суше, но Олег, руководствуясь личным опытом и знаниями, почерпнутыми в других делах той поры, представил себе картину случившегося именно так. Одно только для него осталось тайной — сам ли Ардов, который являлся еще тем волчарой, на нож насильника поддел, или же это сделал кто-то из его сотрудников.

Впрочем, это точно было не главное. Важно другое — он смог ответить на вопрос «кто». Да, пока без имени, но, как верно накануне сказала тетя Паша, это уже мелочи.

— Шулма, — покатал новое для себя слово, точно глоток коньяка во рту, Олег, — Шу-у-у-улма. Вот ты и попалась!

Но вообще вышло, конечно, любопытно. В каждом из трех убийств имелась некая несхожесть, которая запросто могла пустить по другому пути и следствие, которое проводила Татьяна, и его собственное. Трупы из двадцатых были просто переломаны, точно ветки в лесу, но во рту жертв имелись верблюжьи волосы. В шестидесятых волосы под язык убитым тоже засунули, но при этом искалечили потерпевших по-другому, не так, как раньше, хотя и схоже с четверкой мажоров, прибитых на заре нового, двадцать первого века. Но зато этим бедолагам шерсти за щеки не набили.

Хотя последнее могло случиться по ряду причин. Например, просто из-за отсутствия верблюжьего волоса как такового. Это где-нибудь в Фергане или Коканде «корабли пустыни» бродят туда-сюда, подходи да стриги их, коли надо и владелец не против. А в Москве поди поищи такую экзотику. Нет, если твердо поставить перед собой подобную цель, то, наверное, и верблюжий волос можно в столице найти, ибо чего в ней только нет, но на это точно время нужно. И не исключено, что у той, которая четверых парней жизни лишила, его просто не было в достаточных количествах. Или вообще речь шла о некоем импульсивном решении, не оставляющем времени для достаточной подготовки.

Впрочем, если все пойдет как надо, то, возможно, уже довольно скоро у Олега появится возможность лично узнать у первоисточника, почему он отклонился от установленной традиции.

Ровнин засунул папки с делами под мышку и направился к комнатушке тети Паши, с которой несомненно стоило обсудить вновь возникшие обстоятельства. Наверняка она про этих самых «шулма» хоть что-то ему сможет рассказать. Нет, ясно, что с обычными ведьмами их много чего роднит, но наверняка у этих детей калмыцких степей есть какие-то индивидуальные особенности, о которых ему непременно надо знать. Это только Баженов прет как танк везде и всюду, потому кроме как чудом тот факт, что он еще жив, назвать нельзя. Ну или следует признать, что Боженька на самом деле любит дураков и пьяниц, а Славян, по сути, под оба этих определения подходит.

Олега такой подход к делу не устраивал, он вообще, чем дальше, тем больше убеждался в том, что, имея изрядное количество информации, связей и должников, можно сократить количество силовых столкновений если не до минимума, то в весьма серьезной степени. Вот и думай, что наиболее эффективно — слово или сила. Нет, прописную истину про то, что «информация правит миром», он прекрасно знал, вот только информация в чистом виде — это всего лишь инструмент и не более. Без умения ей пользоваться и достаточных ресурсов той информации зачастую цена копейка. Многого ли бы Ротшильд, который пустил в оборот этот афоризм, без своих стартового капитала, связей в правительстве и поддержки бижевиков-профи достиг? Не факт, не факт…

Хотя, с другой стороны, сейчас Олег отчаянно землю носом рыл как раз ради достижения совершенно обратного результата.

На стук Павла Никитична не отреагировала никак, более того, дверь в ее комнатушку оказалась и вовсе закрыта.

— Ничего себе! — удивился Олег, знавший, что уборщица без особой нужды здание вообще покидать очень не любит, даже ради похода в соседний магазин за водочкой. Максимум во двор выходит воду из ведра вылить. — Лен, а где тетя Паша?

— Так она ни свет ни заря уехала, — ответила девушка, спускающаяся по лестнице. — За город.

— Куда?