Просто есть одно обстоятельство, которое диктует: противник не обязан отвечать симметрично, то есть, он может отреагировать остро и жахнуть всем, что у него есть, а это значит, что нет контроля формы ответа — ссыкотно. Собственно, потому и полемика: можно ли, и если можно, то сколько, а не вызовет ли это нормализацию применения ядерного оружия, и не тащим ли мы даже этим обсуждением мир к порогу массированной ядерной войны? В любом случае, эта полемика, самим фактом своего существования, двигает мир, по миллиметру за раз, к нормализации применения ядерного оружия, ведь всего на полшишечки же, а это чревато последствиями в будущем. Ядерное оружие — это игрушка дьявола, есь жи… И меня настораживает то, что новость об этой полемике как-то заскочила в инфополе, её обсосали, а затем забили, будто не было. Но полемика-то идёт до сих пор. Я недавно читал американскую статью с заголовком «Защита США своей рабочей силы: ядерную войну можно выиграть» и крепко задумался. В статье рассматривается «Руководство по ядерному сдерживанию в эпоху конкуренции великих держав». Оно написано экспертами по ядерному оружию для примерно 30 000 военнослужащих Командования глобальных ударов ВВС США и «700 000 военнослужащих ВВС, работающих в вооруженных силах». В общем-то, краткое содержание этого руководства: США окружают враги, Россия и Китай виновны в том, что мы вынуждены наращивать ядерный потенциал и мы будем это делать, последствия применения ядерного оружия — ну, это такое, ничего особо страшного, просто сдерживания мало и надо иметь возможность превентивного удара. Дело за малым — исходя из этого руководства, у военных нормализация применения ядерного оружия уже произошла, поэтому надо лишь нормализовать это у гражданских, которые, абсолютным большинством, и будут гореть в термоядерном адском пламени, в случае чего.

Глава семнадцатая. Принуждение к миру

*СССР, РСФСР, город Москва, Кремль, Сенатский дворец, 27 октября 1992 года*

— Потери? — поинтересовался Жириновский, нервно крутя гранёный стакан в руке.

В стакане гранатовый сок, на который он «подсел» — он выпил его так много, что все остальные соки теперь кажутся слишком пресными и недостаточно терпкими.

— Трое раненых, — ответил генерал армии Варенников. — Со стороны боевиков потери кратно тяжелее — девятнадцать человек убитыми и ещё восьмерых взяли пленными.

— Какими ещё пленными?! — удивлённо выпучив глаза, вопросил Владимир. — Вы с ума сошли?!

— Ну, не убивать же их? — задал резонный вопрос министр обороны. — Их разместили в отделении милиции Югославии, под охрану.

— И что вы прикажете с ними делать? — спросил Жириновский.

— Я не могу вам приказывать, товарищ президент, — покачав головой, ответил Варенников. — Но я могу предложить временно вывезти их в СССР, для содержания в надлежащих условиях, а когда война закончится, передать в руки местных правоохранительных органов.

— Что об этом думает объединённое командование контингента? — спросил Владимир.

— Оно предпочитает не обращать на это внимания, — ответил министр. — Из-за потерь, понесённых французским и британским контингентом, разразился скандал, и командованию миротворцев сейчас не до каких-то там пленных боевиков.

— А чьих они будут, кстати? — уточнил президент СССР.

— Босняки, — ответил Варенников. — Из группировки некоего Нермина Хайровича, который погиб в ходе стычки.

— Ладно, перевозите этих подонков в Союз, — дал Жириновский разрешение.

Поначалу, миротворческая операция проходила гладко — контингент занял границы между Сербией и Хорватией, а также между Сербией и Боснией и Герцеговиной.

Численности контингента, естественно, не хватило, поэтому Бутрос-Гали согласовал дополнительные силы ряда стран, в число которых входят ещё два мотострелковых батальона Советской армии, но они прибудут только через полтора месяца, а проблемы есть уже сейчас.

И проблемы эти серьёзны — боевики всех трёх воюющих сторон в первую неделю сидели тихо, а затем начали прощупывать границы дозволенного, затевая короткие перестрелки с миротворцами.

«Видимо, нащупали, мерзавцы…» — подумал раздражённый Жириновский.

Последние трое суток идёт полноценное противостояние — боевики очень хотят попасть на территории враждебных народов, чтобы продолжить физическое вырезание мирных жителей, но на их пути стоят миротворцы.

Кое-где им удаётся пройти незаметно, после чего поступают жалобы о том, что какую-то деревню обстреляли или полностью вырезали, но иногда их вовремя обнаруживают, и тогда начинается полноценная война.

В зону контроля советского контингента, до вчерашней ночи, никто заходить не рисковал, чего не сказать о зонах контроля остальных контингентов, но прямо сейчас, в семь утра, Варенников докладывает Жириновскому о том, что произошёл тяжёлый бой.

Один из разведывательных БПЛА «Пчела-1УР», лишённый лазерного целеуказателя, но оснащённый чуть более мощными оптическими приборами, обнаружил отряд боевиков, скрытно приближающийся к советскому блокпосту.

Генерал-лейтенант Рохлин, оперативно получив информацию, принял решение о перехвате — были отправлены две роты, которые сразу же вступили в бой и уничтожили противника.

Жириновский приказал не сюсюкать — боевики обязательно воспримут гуманизм, как слабость, поэтому позволять его себе нельзя.

«К тому же, эти боевики не привет передать через границу идут…» — нашёл дополнительный аргумент Владимир.

Но это была не единственная группа — почти в то же время группы боевиков попытались пересечь зоны контроля французского и британского контингентов, что привело к потерям у всех сторон.

Французы потеряли троих солдат убитыми и двенадцать человек ранеными, а британцы одного убитым и пятерых ранеными — это очень большие потери, как для миротворческого контингента, поэтому скандал неизбежен.

А в американской зоне контроля, за последние две недели, произошли уже две попытки пересечения границы, но всё закончилось перестрелками, без людских потерь.

— Как себя показывают наши «пчёлки»? — поинтересовался Жириновский и отпил из стакана.

— Очень хорошо, — с улыбкой ответил генерал Варенников. — Качество контроля границы поддерживается на высшем уровне — БПЛА отлично дополняют пешие патрули.

У «афганцев» очень много опыта именно такой войны, когда враг приходит в произвольное время, действуя скрытно, с целью проскочить через контролируемую территорию и нанести ущерб инфраструктуре или дружественным ОКСВА кишлакам.

В Югославии никаких дружественных кишлаков, конечно же, нет, но задачи сильно похожи — нельзя никого пропускать через границу, иначе будет плохо.

— Должен сообщить, что генерал-лейтенант Рохлин выражает недовольство тем, что советскому контингенту дали худший участок, — сообщил министр обороны.

— Это я и так знаю, — отмахнувшись, пробурчал Жириновский. — Но мы и так сильно давили на генсека, поэтому было бы некорректно ещё и вытребовать себе участок получше.

Советский миротворческий контингент отвечает за участок границы между Сербией