Малена горестно кивнула.

Шурх, заслышав Элинин голос, немедленно высунул голову наружу.

– Мягкие Ручки! Я уж боялся, что ты никогда больше не придёшь!

– Я так и хотела сделать, – спокойно отозвалась Элина.

Шурх помрачнел. Его бледное лицо показалось Элине совсем взрослым, и она пожалела, что пришла. Надо было вылить это клятое молоко в окно!

Однако глаза мальчишки вновь озорно сверкнули:

– Рэйшен тебе ничего не передавал?

Элина растерялась.

– Нет. А должен был?

– Конечно! Он должен был передать мои извинения. Он обещал! Вот же обманщик!

– По-моему, здесь один обманщик – это ты!

– Нет, я правда хотел попросить прощения! Но теперь у меня есть идея! Давай заключим сделку: я больше не буду говорить… то, что я тогда сказал, а ты не будешь жечь город.

Шурх умолк, торжествующе переводя взгляд с Элины на Малену.

– Жечь город?! – в ужасе повторила Малена. – Ты планируешь это сделать?!

Элина скривилась и покачала головой.

– Малена, ты уже завтракала? Сходи поешь.

– Благодарю, но нет. Там Роза!

Шурх злорадно захихикал. Кажется, их перепалка получила ненужную огласку.

– Нет там Розы. Она занята, бельё в стирку понесла. И я не собираюсь жечь город. Что за чушь!

Малена наверняка ощутила Элинино раздражение. Уходя, она объяснила, какие лекарства должен принять Шурх.

Оставшись с мальчишкой один на один, Элина сердито пихнула ему в руки стакан с молоком.

– Пей давай!

– А что это?

– Сам не видишь? Яд! Ты мне так надоел, что я решила тебя отравить!

– Я приму из твоих рук даже яд! – трагически закатив глаза, заявил Шурх. После этого он одним махом опустошил стакан и отбросил его в сторону, на пол.

– Ну, как тебе яд? Действует?

Шурх в ответ захрипел и, кривляясь, откинулся на подушки, разбросав руки в стороны.

Элина сложила его руки на животе:

– Приличные покойники должны лежать именно так!

Шурх схватил её руку так быстро, что Элина не успела отстраниться.

– Мягкие Ручки, скажи, что ты меня простила! Я не хотел…

– Хотел, Шурх, хотел. Ты хотел сделать мне больно. И сделал. Ты не понимаешь… Если Рэйшен…если с ним что-то случится… Никто не займёт его место у меня в сердце.

Шурх по-прежнему сжимал её пальцы.

– Я не буду так говорить! Давай вообще не говорить о нём! Он не плохой… Просто мне он не нравится!

Элина слабо улыбнулась.

– Что ж, давай о нём не говорить. Давай поговорим о тебе.

– А что обо мне? – насторожился Шурх.

– Твоя повязка на голове… Она уже серая стала. Может, мы её снимем?

Элина мягко отняла руку у парнишки и принялась разматывать длинные полосы ткани на его голове. Она осторожно касалась его висков и затылка, а Шурх закрыл глаза и затаил дыхание.

Наконец серые длинные ленты, пахнущие мазями, упали на пол. Элина с жалостью смотрела на обритую голову Шурха. Фальшивомонетчики не пощадили его: в нескольких местах у Шурха навсегда останутся шрамы. Сейчас кожа в этих местах оставалась покрасневшей, раны затянулись не полностью. Но скоро юность возьмёт своё, на голове останутся только белые вздувшиеся полосы, а отрастающие волосы скроют и их.

– Твоё лицо, Мягкие Ручки… Я так жутко выгляжу?

– Нет, что ты… Просто накануне я думала про казнь фальшивомонетчиков. Хотела смягчить. Может, зря…

Элина, не удержавшись, осторожно погладила Шурха по голове, ощутив под ладонью колючки отрастающих волос. А он уткнулся лицом ей в грудь и по-детски засопел. И у Элины не хватило духу оттолкнуть его.

* * *

Мэтр Арминис терпеливо ждал Элину на первом этаже. Сегодня он выглядел спокойным и собранным. Пожалуй, Рэйшен несправедливо обозвал его слизняком. Арминис был слизняком ядовитым, а потому опасным. Но полезным. И бесплатным.

Стряпчий с любопытством озирался по сторонам. В прошлый раз он был слишком напуган, а сейчас чувствовал себя куда увереннее. Элина пожалела, что её четвёрка дроу занята. Пятёрка, если считать Томори.

– Мэтр Арминис, – Элина изобразила лёгкую улыбку.

– Дара управительница, как я счастлив, – залопотал стряпчий, пытаясь поймать Элинину руку, – мои умения могут послужить на благо тебе и городу.

– Несомненно, – сухо ответила Элина, отступая на шаг. – Не тронь мои руки, дар Арминис. Я не терплю чужих прикосновений. А уж дар Рэйшен и вовсе…

– Конечно, конечно, прошу меня извинить!

Определённо, его нельзя вести в кабинет: не стоит оставаться с ним наедине. Элина вспомнила, как Рэйшен рассказывал, что барон Руфус принимал просителей в просторном помещении здесь же, на первом этаже. Но и там не следовало оставаться с ним одной.

– Маро, приведи Квэддо и Харлена, где бы они ни были. И побыстрее. Им тоже будет полезно послушать мэтра.

Очень скоро бывший управитель и его одноглазый друг приветствовали Элину и поскучневшего стряпчего.

– Расскажи мне, мэтр Арминис, – начала Элина, устроившись на роскошном мягком стуле посреди безвкусно украшенной просторной залы, – как в славном городе Жадвиле проходят суды над преступниками.

Арминису сесть не предложили, и сейчас он стоял, слегка склонившись, перед Элиной. Квэддо, Харлен и Маро тоже остались на ногах, за Элининым стулом. Она всей спиной чувствовала, что им ужасно тоскливо. Ничего, иногда это бывает полезно.

– Прекрасная дара управительница, раньше суд вершил барон. Всё зависело от его милости или, – Арминис на миг запнулся, – его капризов. Есть местные обычаи, которым раньше всегда следовали…

– Местные обычаи? – перебила его Элина. – Жадвиль перешёл под руку короля. Здесь должны действовать законы королевства, как и везде.

– Разумеется, дара Элина, ты права, – голос Арминиса звучал сладко, как патока, – я полагаю, дело касается поимки фальшивомонетчиков? Или возможных неплательщиков нового налога?

– Именно так.

– При бароне с любым нарушителем могли бы расправиться без суда.

– Я знаю.

«И не понаслышке», – чуть не прибавила Элина, но осторожность взяла верх. Не стоит давать этому хитрецу лишние сведения.

– Но у нашего милостивого просвещённого монарха другое мнение, – продолжила она. – Он считает, что каждый имеет право на суд, где будет выслушан. И лишь после этого будет вынесен справедливый приговор.

– Наш король не только милостив, но и мудр, – льстиво поддакнул стряпчий. – Если ты проведёшь открытый суд, ты укрепишь королевскую власть. Судьёй, конечно, будешь ты, почтенная управительница. Созови также