с рукояткой в виде дракона прислонена к креслу, преданный пёс спит в ногах, и в свете ярких прожекторов его шерсть поблёскивает чернильным чёрным.

Пока Кирилл исследовал подвал клуба после разговора с Сарой, из которого они узнали, что здесь часто собиралась разнородная компания магов, Николай прикидывал план действий на завтра и оставался настороже – вдруг понадобится помощь с тем, что будет внизу.

Теперь же он отмеряет строгие дозы для лекарственного отвара. Отряхивает руки от налипшей пыли и аккуратно помешивает по часовой стрелке густой эликсир.

– Я тебе говорил, что Службе нужна твёрдая рука. Это армия, Николай. Сильная армия.

– И зачем она нам? Я всегда считал, что стражи должны качественно выполнять свои обязанности без лишних потерь.

– Мне потребовались годы, чтобы сплотить стражей. И если теперь нам угрожают, нам есть чем ответить.

– Вы будто жаждете войны.

– Она неизбежна.

– Чем вам так насолил Яков? Или все милины?

– Яков тут совсем ни при чём.

– Возможно.

На экране телефона высвечивается короткое сообщение от Кирилла, который решил не лезть к ним сейчас от нежелания общаться с Шороховым.

Николай ничем не выдаёт своего удивления, узнав о печати в клубе, только припоминает его слова.

«Мы экспериментировали с миром теней и зашли слишком далеко. В меня впилась тень. Мы выбрались, но во мне тёк яд. Я умирал и не знал об этом. Шорохов отказался помогать. Забросил меня как неинтересный проект».

Интересно, сколько лет назад это произошло? И ведь маг-тень сразу знал, что они лучшие ученики Шорохова! Николай ещё тогда залез в Архив в поисках какой-то информации о маге-тени, но ничего не нашёл.

Но глава печатников точно должен знать: он застал приход Шорохова на пост начальника Службы. На всякий случай Николай отправляет запрос всезнающей Варе, и даже сейчас, глубоким вечером, получает от неё подтверждение.

Эликсир покрывается красноватой плёнкой и моментально вскипает. Внизу шумят стражи, танцпол уже полон, кажется, что там море чёрного и кожи, а над головами то и дело вспархивают облака бенгальских искр. Что же тут будет во время вечера памяти?

Если они вообще до нее доживут.

– Меня удивляет, что ты, так рьяно защищающий идею патрулей, позволяешь такой разгул.

– Всё выверено. Половина Службы сейчас не спит. Другая – наоборот, отсыпается перед дневной сменой. Строгий график. Здесь гости или пересменка.

– Хм. Хорошо. Увидимся завтра в Службе. И окончательно решим насчёт патрулей.

Николай провожает Шорохова прищуренным взглядом. И когда гнетущее ощущение его присутствия отпускает, Николай, схватив стакан с готовым эликсиром, подрывается к лестнице.

Действовать надо немедленно.

* * *

Лиза терпеть не может утра. С ними её смиряет только горячий душ и очень крепкий кофе. К сожалению, иногда дела заставляют подниматься ещё до рассвета.

В семь утра Лиза скользнула на осенние тёмные и влажные после дождей дороги, чертыхаясь на всё подряд – тугую застёжку тяжелого шлема, сырость, от которой не спасает даже плотная куртка, и новую царапину на пластике байка. Седло чуть скрипнуло, пока она устраивалась удобнее, чтобы рвануть вперёд.

Весь день до приезда Кристины у неё ничего не ладилось. Покупатели задавали странные вопросы, делились ценным мнением, как удобнее разложить на витрине мешочки с камушками, сетовали, что нет того или иного товара.

Но рутина отвлекала от иных мыслей.

Лиза улыбалась, надеясь, что её улыбка не выглядит натянуто, терпеливо отвечала на все вопросы, чувствуя, как внутри всё бурлит. Она смотрела на новые холщовые мешочки с наборами камней для ритуалов очищения дома, а видела тёмные кровавые пятна на свитере Николая, наверняка въевшиеся в каждую ворсинку.

Возможно, её так и будет преследовать запах лекарств и крови.

Сначала мама, которая сгорела от случайно подхваченного проклятия за три дня. А спустя год лучший друг разбился в аварии.

Вынырнув из проливного дождя, Лиза торопливо входит в тепло и духоту клуба «Клюква», едва ли не с порога поражённая непривычной тишиной и молчаливым перемигиванием прожекторов. По крайней мере, сейчас музыка максимально приглушена, а на танцполе не гости в плывучих или резких движениях, а явно совещание стражей.

Кажется, Николай может работать где угодно. Он явно чётко и в то же время негромко отдаёт распоряжения, и небольшие группы по четыре-пять человек выскальзывают в дождливую и промозглую ночь без каких-либо жалоб.

Дожидаясь окончания беседы, Лиза находит Кирилла у стойки бара. Он пьёт через трубочку коктейль цвета грейпфрута в огромном стакане. От него пахнет не просто магией огня, а настоящим костром, осенним лесом и влажной землёй.

– Николай пока занят, – он кивает вместо приветствия и машет рукой в сторону второго этажа, где около металлических перил замерли фигурки зрителей. – Можешь присоединиться. Думаю, это надолго.

В тусклом свете Лиза различает силуэт сестры: лучи выцепляют красную клетку платья. Рядом с ней покачиваются в объятиях Саша и Сюзанна. Лиза слишком волнуется, чтобы подняться к ним. С Кириллом спокойнее. Уточняет:

– Ещё одна долгая и бессонная ночь?

– Дни осени порой слишком коротки, а ночи созданы для тёмных чар и колдовства.

– И что на этот раз? Мир теней или переговоры с какими-нибудь магами?

– Ну, знаешь, всякая стражеская чертовщина, как ты это назвала.

– Тебе это особенно подходит.

Лиза вертит в руках толстый подсвечник из прозрачного стекла, вглядываясь в прожилки на кленовых листьях. Внутри у неё ритм морских волн, но это только иллюзия, потому что на самом деле сердце сдавливает чёртова паника.

Подозвав бармена, она просит чёрный чай с мятой, напрасно надеясь обрести спокойствие. Но сейчас вспоминается, как мама в неудачные дни заваривала именно чай, даже если такой неудачей становился подгоревший в духовке пирог. Кристина тоже любит шиповник, а Лиза не верит в магию сушёных листьев. Но, может, сейчас поможет? Цепляться ей больше не за что.

Некстати вспоминается, что мама умерла в такой же дождливый и хмурый день.

Аккуратная чашка в узоре мелких цветов мелко трясётся в онемевших от холода пальцах. Лизе кажется, что всё валится из рук. Чай неприятно горчит, и она сыплет приличную порцию сахара. Многочисленные кольца металлически постукивают о керамику чашки.

– Я могла попасть в ловушку. Тот, кто навёл меня на бар, как сквозь землю провалился. Это была длинная цепочка слухов, но в итоге про «Пещеру» мне шепнул один знакомый. Но его телефон не отвечает, а в нашей тусовке никто не знает его адреса. Я сегодня специально узнавала.

– И как звали знакомого?

– Я не знаю настоящего имени, как это часто бывает. Только дурацкую кличку – Ливень.

– Согласись, это почти