слишком много всего случилось, что я слишком глубоко увяз, что я никогда не смогу выбраться из этой ямы. Боюсь, что больше никогда не смогу почувствовать себя счастливым.

Я глазею на него, как громом пораженная.

– Ты никогда об этом не говорил.

– Не так уж много времени мы с тобой…

– Нет, в смысле никогда. Ты никогда не говорил Кайле об этих чувствах.

И я, почти всезнающий автор, никогда не замечала даже их проблеска у него в голове. Как я упустила эту прекрасную глубину, эту горькую правду? Я – паршивый писатель, или солериане таят больше секретов, чем я могла вообразить?

Его губы кривятся в горькой улыбке.

– Кайла спокойно переносила жестокость, так что мне не хотелось взваливать на нее свои тревоги. Из нас двоих она была сильной.

– Не уверена в этом, – говорю я, не успев подумать. – Она таила свои чувства.

Он невозмутимо пожимает одним плечом.

– Такая уж она. Мне хотелось, чтобы она раскрылась, но этого ни разу не случилось.

В его боли я вижу свою. Касаться его сейчас опасно, но я обязана дать ему ту поддержку, которой сама никогда не получала на Земле.

Какими бы невинными ни были мои намерения, объятия исключены. Вместо этого я беру его за руку. Он вздрагивает от прикосновения, отводит взгляд от костра и смотрит на меня.

На лице у него выжидающее выражение, по щекам пляшут неверные тени. Я хочу сказать целую вселенную слов, но не представляю, с чего начать. Война Теней оставила незримые неизгладимые шрамы на моих любимых. Что я могу сказать на такое? В английско-элдрианском языке 171 000 слов, и всех их не хватит. Остается прошептать:

– Ты не один. Я рядом.

Его глаза вспыхивают, а пальцы сжимают мои. Какое-то время мы просто сидим так, связанные, залитые светом костра, окутанные тенями. Никто из нас больше не заговаривает. Никому из нас это не требуется.

Каким-то образом я сказала то, что нужно.

Глава 22

Раскаты грома будят нас на рассвете. Хотя нелегко понять, что это – рассвет. В небе клубятся тяжелые, темные облака, обещая кошмарную погоду.

Стоявший в дозоре Ашер пересадил звездный мох в пустую бутылку из-под молока. Светящиеся листочки теперь жмутся к левому изогнутому стеклянному боку. Наш навигационный прибор готов.

– Пришло время заняться твоими руками, – говорит Вален.

Я не в восторге от необходимости выбираться из слоев одежды. Не хочется не только мерзнуть, но и смотреть на свои раны. Боль в них притупилась, хотя и не прошла. Иногда, безвольно свесив руки по бокам, я ее даже не замечаю.

Однако Вален подходит ко мне сзади и проводит ладонями по моим плечам, помогая сбросить куртку. От прикосновения и от воспоминаний о ночном разговоре у меня в сердце поднимается буря.

Я пытаюсь напомнить себе, что это неправильно. То, что я чувствую подобное, уже достаточно плохо, а то, что романтическим мыслям предается Вален, сбивает с толку. Одновременно волнует и печалит. Печалит потому, что он предан Кайле – которой я однозначно не являюсь.

Воздух с шумом вырывается у меня из легких, когда он освобождает мои плечи от следующего слоя одежды. Мне стыдно за то, что я это поощряю… и за то, что знаю, как сама его подталкиваю. Будто лукавый пастух, веду свое стадо из одного человека к несчастливейшей развязке.

– Мы с Ашером можем сделать все в дороге.

Я выворачиваюсь из рук Валена, замечая, что остальные смотрят на нас. Мне не по душе слишком уж проницательный блеск в янтарных глазах Рексы.

Мы снимаемся с небострова, впереди летят Рекса и Вален с компасом из звездного мха. Ашер остается со мной на спине Цендриона и обрабатывает мои предплечья. Это неудобно по бесчисленному множеству причин. Я полуголая, в нагрудной повязке и безрукавом плаще. Фир'тал, размером примерно с мой торс, угнездился у меня на коленях. Его тепло не дает пронизывающему ветру меня добить, но никак не помогает от проливного дождя.

Ашер втирает едкую полынную настойку в мои раны. Как и ожидалось, при виде глубоких порезов я осознаю их реальность, и они тут же начинают болеть сильнее.

– Хорошо, что ветер попутный, – говорит Ашер, к счастью, не пытаясь обсуждать мои увечья.

Это и правда хорошо тем, что помогает нам уверенно продвигаться вперед, но южные ветра приносят дурную погоду. Очень скоро мы уже летим сквозь кошмарную грозу.

– Сомкнуть ряды, – звучит у меня в ушах голос Валена, перекрывая несмолкающие раскаты грома. – Я попробую отклонить самые сильные разряды.

Вален – это сила природы. Его власти над вольтомагией можно позавидовать. Хотя происходящее скрыто от моих глаз и души, неспособной видеть магию, я знаю, что он отводит молнии, бьющие в нашу сторону. Когда его магические нити взаимодействуют со стихийным электричеством, в дело вступает магнетизм небостровов. Слишком близкие вспышки отклоняются влево и вправо.

Я смотрю на него, размышляя о том, как все переменилось.

Может, я – не то, чем себе казалась. Или, возможно, я могу быть чем-то бóльшим. Я никогда по-настоящему не хотела ни одного земного человека. У них не было шансов, пока я видела этого совершенного, магического солерианина. На родной планете я вела безнадежную борьбу, пытаясь вынудить себя жить жизнью, которой я не хотела и которую не понимала.

Здесь же я все понимаю. И тоску, и беззаботность, и это сказочное чувство чистого и неподдельного счастья, вызванного лишь чьим-то присутствием.

Мне бы стоило оттолкнуть эти мысли, но тогда придется беспокоиться об урагане. А это для меня уже слишком, так что я позволяю себе погрузиться в фантазии.

Достигнув Венца Мира и разорвав связь Залора с Монолитом Темномагии, мы возвращаемся в Элдрию героями. Благодаря штампу «сюжетной брони» поражение Лорда Теней спасает мою душу от гибели. Мне позволено жить в этом мире. Кайла Старблэйд, переселившаяся в мое земное тело, согласна в нем и оставаться. Она оберегает моих родных и друзей на Земле. И обращается с ними так, как я бы никогда не сумела.

А на Солере моя маленькая новообретенная семья живет долго и счастливо.

Надо прекращать материализовывать свои мысли. Вселенная не обратила внимания на мою мечту и вцепилась в кошмар. Стоит мне подумать о Лорде Теней, как на нас падает тень. Глаза у меня закрыты, но я ее чувствую: она холоднее холодного ветра. Темнее темного урагана.

Моя фантазия лопается, как мыльный пузырь. Я вскидываю голову. Врага не видно, но все признаки налицо.

– Мы в опасности, – говорю