– Вы опоздали, – сказала она и улыбнулась. – Настя все слопала, и теперь вы не сможете снять пробу.

Он тоже улыбнулся и ответил:

– Значит, придется приготовить еще раз.

* * *

Англия, давно позабытый год

На свой внешний вид Ребекка потратила столько времени, что его хватило бы на переодевание трех, а то и четырех юных особ. Дора сбилась с ног, предлагая платья, туфли, украшения… Прическа тоже подверглась критике, потому что не открывала шею, а это было необходимо, так как сверкающее ожерелье уже ждало своего часа. Налюбовавшись на себя в зеркало, Ребекка отправилась на поиски графа. Теперь репутация Кэролайн Пейдж была хорошенько подмочена, и необходимость постоянно оглядываться на эту «простушку» отпала. Графиня Бенфорд, без сомнения, вскоре тоже узнает, кому она собралась завещать свои деньги. Письма, конечно, недостаточно интимные, но остальное можно додумать – люди склонны додумывать, и наверняка Джульетта Дмитриевна не исключение. А значит, есть огромная вероятность того, что графиня остановит свой выбор… На ком? На Ребекке Ларсон!

«Как же мне хочется, чтобы граф Корфилд перешел к решительным действиям… Он красивый, сильный и богатый. Именно такой муж мне и нужен. Да у меня все дрожит, когда я его вижу. Иногда даже становится страшно, когда он смотрит… Наверное, это невероятное удовольствие – находиться во власти такого человека… И не стоит забывать о титуле!»

Ребекка чувствовала острую потребность заявить о себе. Она достаточно потратила времени на подготовку к этому торжественному выходу. Больше откладывать не стоит. Вот теперь она будет кокетливой и игривой. Не как наивная дебютантка… «А как женщина, которая знает, чего хочет!» От собственной смелости у Ребекки даже потемнело в глазах на миг. Она представила, как граф прижимает ее к себе, целует в губы и блаженно улыбнулась. «Завидовать будут все», – пришла она к более чем приятному выводу.

Глава 22

Глава 22

Александра знала, что так будет: каждая клеточка тела борется с волнением, в ногах и спине напряжение. Сейчас раздастся пиликающий протяжный звук, и руки сами потянутся к работе. Она будет творить и колдовать, но еще – работать. Стараться.

– Мы справимся, – услышала она и подняла голову.

Глеб Уфимцев стоял рядом, как скала и смотрел на нее. Его появление на втором отборочном туре уже вызвало фурор, и этот факт был удивительно приятен.

– Я уверена в этом, – ответила она.

– Оле-оле-оле-оле! – донеслось слева. Настя, подскочив со скамьи, махала тонким красным шарфиком и пела дурным голосом. Рядом невозмутимо сидел Андрей Данилов и изредка посматривал в сторону двух секьюрити. Зрителей было не очень-то хорошо видно с поварского места, но Александра просто радовалась тому, что они рядом.

Раздался тот самый протяжный пиликающий звук, и Глеб спокойно ослабил завязки белоснежного фартука. Пришло время побеждать.

* * *

Англия, давно позабытый год

Эттвуд опоздал к обеду, но Джульетта взялась составить ему компанию. Немного поворчав, что он попросил лишь холодные блюда, она уселась напротив и принялась колоть его взглядом. Улыбка не сходила с ее лица, карие глаза сияли.

– Ты не слишком-то голоден, да?

– Не голоден, – ответил он.

– Почему? – Джульетта подперла щеку кулаком. – У тебя всегда был хороший аппетит.

– Старею, – ответил он, понимая, куда она клонит.

Она тоже понимала, что он в который раз оценил ее игру.

– Съешь еще кусочек говядины, Барбара обсыпала ее тремя видами перца и нашпиговала чесноком.

– Ты всегда так вкусно говоришь, что я невольно тянусь к тарелке, – улыбнулся он.

– Уверена, ты скучаешь по… – Джульетта нарочно выдержала паузу. – По благородному лососю.

– Весьма сильно, – ответил он без особых эмоций, зная, что она ждет совсем другой реакции.

– Тебя не проведешь, Уолтер Эттвуд, да?

– Да, – улыбнулся он.

– Мне кажется, две недели слишком маленький срок, чтобы я могла понять, кому мне лучше доверить все свое состояние… Как думаешь?

– Весьма короткий.

– А не продлить ли мне этот срок? – Она вопросительно приподняла правую бровь.

– Джульетта, мне кажется, ты сама вполне можешь принять подобное решение.

– Но оно такое трудное… сложное… И потом, Уолтер, это же твой дом!

– Я не против.

– Хорошо, я подумаю об этом. – Джульетта откинулась на спинку стула. – Вчера приезжал помощник мистера Моргана Булмана. Он составил опись моих украшений. Как видишь, я настойчиво продолжаю упорядочивать свою жизнь. Теперь главное – не потерять этот список. – Она засмеялась. – Рубиновое ожерелье я подарю Кэри за победу в нашем маленьком кулинарном состязании. Можно считать, что ты пообедал? – спросила она.

– Да, вполне.

Уолтер встал, а Джульетта потянулась к колокольчику.

– Тогда я сейчас принесу опись. Как раз уберут со стола. Должна же я похвастаться столь важным документом!

Она торопливо покинула столовую, и Уолтер остался ждать, изредка посматривая, как приводят стол в порядок. Но вот тарелки унесли, и он остался один. Мысленно он все возвращался и возвращался в Каминный зал… Письма, языки пламени…

Кэри практически не выходила сегодня из комнаты, а он хотел ее видеть…

– Я так и подумала, что вы скучаете, – раздался кокетливый голос Ребекки Ларсон, и Уолтер поднял голову. – Ужасно жаль, что вас сегодня не было за обедом. Наверное, неотложные дела заставили вас уехать.

– Наверное, – сухо ответил Уолтер и замер, очень надеясь, что мисс Ларсон будет держаться в стороне. Иногда он бывает очень груб… Но ее голос и походка говорили о другом. Она пришла к нему.

– Мне нравится, когда мужчина имеет определенный круг интересов, но… – Она немного помолчала и подошла еще ближе. – Не стоит забывать о нас, женщинах.

– Вас не так просто забыть, мисс Ларсон, – ответил он жестко, имея в виду совсем не то, о чем она тут же подумала.

Ребекка приблизилась еще, помедлила, а затем смущенно уставилась в пол.

– Мне приятно, что вы думаете обо мне.

Уолтер не собирался затягивать представление.

– Мисс Ларсон, – произнес он ледяным тоном. – Это вы принесли письма мисс Пейдж вчера в Каминный зал?

Она вздрогнула и быстро посмотрела на него.

– О чем вы говорите, я не понимаю… – Лицо побелело, а глаза забегали, точно у воришки, пойманного с поличным. – Какие письма, я не знаю ни о каких письмах.

–