почти захлопнулась дверь, когда я воскликнула: — И музыку в наушниках можешь послушать, с утра хорошо бодрит. Дождавшись, когда дверная ручка вернется в горизонтальное положение, я снова посмотрела на Дениса. Взлохмаченные волосы, впалые щеки, щетина, которой никогда не было. Побитый толстой цепью пес выглядел бы и того лучше, и, может, вызывал бы сочувствие, но Дениса мне было не жалко. Внутри меня клокотала ярость, и как с ней справиться, кроме — дать ей выход, я не знала. — Какого хрена ты приперся? Кто тебя звал? — Я… — Я улетела от тебя не просто так. Я хотела освободиться. Вспомнить, каково это — уважать себя. Быть нужной себе. Где-то сзади покашлял Макс, привлекая внимание. — Может, я уйду? — Сиди, — рявкнула я не обернувшись. Больше он не спорил. Меря шагами комнату, я пыталась совладать с гневом, ненавистью, досадой и разочарованием, одновременно крутившимся во мне. — Я тебе не звонила, не писала, потому что не хотела общаться, с чего ты взял, что я буду рада тебя видеть? — Карин, — Денис сделал шаг навстречу и коснулся моей щеки, но я дернулась как от горячего утюга, — эти месяцы были мукой. Ты уехала и словно забрала из моей жизни все прекрасное, что когда-то было. Я не чувствовал вкуса ни к чему. Все те девушки, тенью скользившие по краю сознания, меня больше не прельщали. А здесь, — он ударил себя по груди, — образовалась дыра размером со вселенную. И я понимал, что сам накосячил. Прости меня, — упав на колени, он протянул руки, — я обещаю… — Черт! Ты меня вообще слышишь? — Отойдя на пару шагов назад, я схватилась за голову. — Я не хочу с тобою быть. Ты прошлое, от которого я мечтаю избавиться. — Что мне сделать, чтобы ты поверила? — мольба в его глазах сбивала меня с толку. Умом-то я понимала, что этот спектакль он репетировал много раз, но стелившееся тепло в душе было так просто обмануть. Ведь он и правда мог понять. Все понять. И пожалеть. Захотеть вернуться к исходной точке. А я? Чего хочу я? Денис продолжал давить аргументами, заглушая мой собственный разум: — В жизни никогда не было никого главнее тебя. Ты и Миша — все, что у меня было. И я такой дурак… — Нет! — мне нужно было его остановить. — Что нет? Я отвернулась, чтобы не видеть его валяющимся в ногах. Это было выше моих сил. — Меня нет, — горько усмехнулась я. — Ты сделал все, чтобы меня не стало. — Карин, — я слышала, как он поднялся и приблизился, — я летел сюда двумя самолетами, больше двадцати часов, торопился увидеть тебя, сказать, что соскучился. Что изменился. Ради тебя. Ради нас и нашего общего светлого будущего. Я обогнула диван, чтобы увеличить расстояние между нами. Теперь Денис стоял прямо напротив, презрительно сверкая глазами на Макса: — А когда увидел тебя с этим, я озверел… И испугался. Я мрачно рассмеялась. — Что, тебе можно, а мне нет? Поздно, милый, слишком поздно. И еще, — я медлила, осознавая, что хочу сейчас сказать, и как сделаю ему больно, но все же решилась, — ты должен знать. Я беременна. Денис бросил полный горечи взгляд на Макса, который, уверена, от удивления проглотил язык. — Ах вот как? — Брызгая слюной, словно ядом, он закричал: — Знаешь, а я себе не позволял заводить на стороне детей. Предохранялся. А ты! Ты! — Что? — вторила я ему, молясь только, чтобы Миша слушал музыку, а не наши обидные слова. — Предала тебя? — Хуже, — Денис вплотную подошел и ткнул пальцем мне в грудь. — Ты всегда знала, как больнее щелкнуть… И схватив своей чемодан, он выскочил вон. Закрыв глаза, я обессиленно упала на диван, оглушенная безысходностью своего положения. Я же могла сказать, что это его ребенок. Могла дать надежду хотя бы на нормальные дружеские отношения. А вместо этого я… — Хм, — разрешив мне немного восстановить дыхание, отозвался Макс, все это время продолжавший сидеть неподвижно на стуле, — а про беременность — это правда? — Угу, — промычала я, не в силах даже нормально ответить. — И он думает, что отец — я? — Угу, — открыв глаза, я испуганно взглянула на Макса. Что я наделала? Вслух же произнесла другое, как можно непринужденнее: — О, не переживай. Он сто процентов уже на полпути в аэропорт. Макс выдохнул и, кажется, даже рассмеялся. Из-за горошка сложно было разобрать. — Нет, ты не подумай. У меня давно не было таких приключений. И я совсем не прочь поучаствовать в чем-то экстремальном. Но, боюсь, моя страховка не покроет сломанный-таки нос. Я поднялась с дивана и шагнула к нему. — Давай-ка уберем этот злосчастный горошек. Он уже растаял. — Я отложила окровавленное полотенце на стол и принялась разглядывать последствия встречи с моим бывшим. — Ну, кажется, все не так страшно. Конечно, ты уже не такой красавец, каким был. Но я готова загладить свою вину. Предложение еще в силе. — Да? — Макс поднялся, пересек комнату и уставился на свое отражение в зеркале, висящем на противоположной стене, — только мне нужно что-то покрепче.

Глава 47

После двух стаканов вина, единственного напитка, что у меня оказался, Макс, сославшись на разболевшуюся голову, прилег на диван и мгновенно уснул. Встревоженная его немыслимой скоростью расслабления, я все же принесла из спальни плед и накрыла им соню. Небольшой диван не вместил бы в себя рослого и широкоплечего даже если бы тот свернулся калачиком, что, конечно же, мой гость не сделал. Его ноги так и остались перекинутыми через подлокотники, а ступни почти касались пола. О них-то я и запиналась, с завидной регулярностью перебегая гостиную, когда подходила к нему, наклонялась и прислушивалась: а дышит ли. А после грызла ногти, сидя за столом, и даже порывалась разбудить его. Хотела удостовериться, что все хорошо. Потому что в моем воспаленном, насыщенном от событий мозгу виделся только один исход. И тот печальный. Тогда я заняла себя завтраком. Скворчащая глазунья источала заманчивый аромат, однако я к ней не притронулась. Аппетита не было. И как бы проведенная без сна на ногах ночь и активное на эмоции утро не давили на мое сознание, позволить себе немного отдохнуть я тоже не могла. Поэтому выпив несколько кружек кофе, я засела за ноутбук. «Последствия удара в нос», «как выглядит закрытый перелом носа», «что делать, если человек потерял сознание». Миша застал меня на моменте, когда я трясущимися пальцами гуглила «симптомы сотрясения». — Ну что, поговорили? — потягиваясь, громко спросил он, сперва не заметив гостя. — Ага, —