– Только не красноглазого, – шепотом попросила я Акселя.

– Не волнуйся, Энди Дюфрейн под моей защитой, – сказал он.

– Ты злишься на меня?

– Нет. С чего бы?

Но я все равно ощущала: что-то не так. Он избегал смотреть на меня.

– Ладно, спасибо в любом случае.

Я тоже зашла внутрь, чтобы объясниться.

– Бли-и-и-ин, – протянул он, когда я пояснила, что мне просто жаль животных. – Так бы и сказала, мисс! Да ты не волнуйся, я это, как его, – гуманно. Раз, – он сделал вид, что сворачивает кому-то шею, – и готово.

– Ладно, Эрни, – уныло пробормотала я, морщась и пытаясь унять разыгравшееся воображение. – Останешься с нами позавтракать?

Так я пыталась выгадать для кроликов лишний час жизни – как знать, вдруг и они догадаются удрать? Эрни с радостью согласился и снова вернулся к Бонни, чтобы почесать ее за ушком. При этом он вслух восхищался ею и осыпал лошадь такими замысловатыми комплиментами, каких я в жизни не слышала.

Три самых толстых кролика сидели в отдельной клетке, просунув носы сквозь прутья и принюхиваясь. Я не смогла к ним подойти, решила, что это плохая затея. На самом деле была в моих возмущениях и доля лицемерия – я ведь ела и вполне спокойно разделывала и готовила мясо. Но эти милахи… Только бы не расплакаться прямо здесь, иначе буду выглядеть в глазах парней идиоткой.

– Я тоже не могу смотреть, как их забивают. – Аксель подошел ко мне. – В детстве постоянно сбегал из дома, когда отец это делал.

Я вздрогнула, услышав, как позади нас топор вонзился в деревянный чурбан, подпирающий шаткую дверцу, ведущую из загона в комнатку с кроликами.

– Так, значит, закончим с забором, Эмма нас накормит, а потом…

– Помоги-ка мне сначала вывести лошадей, – сказал Аксель, возвращаясь к Эрни.

– А на тебя готовить завтрак? – спросила я его. – Или ты всегда только хлопья ешь?

Аксель неопределенно дернул плечами, тогда как Эрни расхохотался:

– Хлопья? Ты что как девчонка? У меня уж даже племяшки хлопья не едят… Не поешь как следует утром – весь день насмарку. Я это давно заметил.

– Отвали, – шутливо бросил ему Аксель, а потом повернулся ко мне. – Так и быть, если тебя не затруднит, готовь и на меня.

Ну наконец-то! Это был даже больший прогресс, чем наши поцелуи прошлой ночью.

Завтрак – это, конечно, не слишком широкое поле для демонстрации своих кулинарных умений, но я отлично справилась, хотя в конце трапезы так и не услышала долгожданного «спасибо» от Акселя (что с лихвой компенсировал Эрни, без умолку нахваливая мою стряпню). В конце концов он, конечно, сказал, что было вкусно, но крайне сдержанно. Это было до того похоже на Хейза-старшего, что я даже не расстроилась. Ну ничего, я его еще научу хорошим манерам.

Меня ужасно забавляло то, как парни общаются между собой: Эрни был словно неуемный младший брат, а Аксель – рассудительный и строгий старший, хотя Эрни на самом деле был лет на шесть-семь старше. Тем не менее за завтраком Аксель открылся для меня с новой стороны, о которой я и не подозревала: он мог метко шутить, искренне смеяться и быть, в общем-то, обычным и вполне дружелюбным парнем, а не только хмуриться и устало вздыхать.

Как оказалось, Эрни, несмотря на свою худобу, был тем еще обжорой и со всей ответственностью придерживался собственного правила насчет завтраков: прежде чем прийти на подмогу Акселю, он поел дома, затем перекусил, пока они вытаскивали из грязи пикап, и выпросил у меня сэндвич, пока они работали, устанавливая временные подпорки для забора во дворе. А теперь сидел, уминая вторую порцию яичницы с беконом, закусывая ее блинчиками и не стесняясь болтать с набитым ртом.

– У вас стол шатается, – заявил он, шумно отхлебывая кофе.

Аксель бросил на меня быстрый взгляд и двусмысленно приподнял бровь:

– Что-то я не замечал. А ты?

Я покраснела до кончиков ушей.

– Не так уж сильно, – пробормотала я чуть слышно.

– Вот спасибочки. – Эрни откинулся на стуле и блаженно прикрыл глаза, потирая живот. – Очень вкусно. Я таких блинчиков в жизни не пробовал, как это ты их сделала такими пышными?

– Если хочешь, запишу тебе рецепт.

– Мне-то? Так я не готовлю. Ну, я б мамане передал, да она меня пошлет куда подальше, у нее свои женские секретики. Хотя от рецепта твоей шарлотки я б не отказался. Я ее еще по пути домой вчера слопал.

Я ощутила, как мои губы растягиваются в улыбке.

– Приходи к нам на обед, если хочешь.

– Вот уж спасибо, я бы с превеликим удовольствием, да у меня куча дел дома, – сказал Эрни с искренним сожалением. – Папаня напряг так напряг. А впрочем, ничего нового.

Сидя на кухне в компании двух парней, от мыслей об одном из которых у меня бегали мурашки по телу, я и думать забыла о печальной судьбе бедных кроликов.

* * *

Из больницы мистер Хейз вернулся куда более сварливым, чем раньше. Казалось, он еще сильнее осунулся и похудел, но его руки почти не дрожали, а глаза спокойно и ясно смотрели на мир из-под толстых стекол очков и почти не дергались из стороны в сторону, как раньше. Аксель привез его домой (им пришлось заехать через задний двор соседей, к огромному неудовольствию старика) и снова куда-то уехал, так что за стол мы сели втроем, потому что вскоре явилась миссис Грин.

Она окружила мистера Хейза такой заботой и вниманием, что я невольно подивилась ее терпению, потому что он лишь отмахивался от этих попыток поухаживать за ним и возмущался всем подряд – прежде всего, конечно, обедом.

– Тебе надо соблюдать диету, – строго произнесла Анна. – Попробуй-ка запеканку…

– Я с вами с голоду помру. В больнице не кормежка, а праздник травоядных, так и дома тоже?!

– Не бубни, Эмма старалась ведь…

– Эмма, Эмма, – они говорили обо мне так, словно меня тут не было, – даже не навестила меня ни разу Эмма твоя.

Он обиженно зыркнул на меня, но не дал оправдаться:

– Ну, что нового? Что с ногой?

– Упала, – сказала я. Есть теперь не очень-то хотелось.

– Растяжение связок не страшно, но крайне неприятно. – Голос у Анны был очень успокаивающим и ласковым, словно она отвечала пятилетнему капризному ребенку, а не пожилому мужчине. – У меня случалось такое лет тридцать назад. Через недельку будет как новенькая.

– Смотрю, дерево облысело. – Мистер Хейз теперь обращался ко мне. – Крышу не пробило?

– Аксель починил, – поспешно ответила я. – Только стекло надо вставить на мансарде.