терпеть. Если бы не замешательство, наверное, я бы вмешалась еще раньше, смело оборвала бы гнилую речь и влепила бы дракону пощечину, но удивление оказалось таким сильным, что мне потребовалось около минуты, чтобы прийти в себя.

Как только ко мне вернулись способности говорить и соображать, я шагнула к Райдеру, намереваясь вступиться за уязвленную девушку, на время позабыв обо всех наших разногласиях...

Но ящер будто все это время был начеку, несмотря на абсурдный гнев, — каким-то образом предвидев мое намерение, обернулся и схватил за запястье, прерывая попытку оставить на его щеке жгучий след.

— О нет, миледи, — покачал головой, крепко удерживая руку. — Разве я позволял вам вмешиваться в мои воспитательные меры?

— Да кем ты себя возомнил, чтобы что-то мне позволять и уж тем более бить женщин? — возмущение вылетело из горла с такой же резкостью, как вылетает ядро из корабельной пушки, и судя по побагровевшему лицу дракона, сильно его задело.

Я дернула на себя руку, а потом еще раз, но хватка стала сильнее.

— Для нее я — хозяин, — самодовольно произнес гад. — В отношении нее я могу делать все, что пожелаю.

— Ты гнусный выродок, Райдер. Не сомневайся, обо всем, что сейчас произошло, непременно узнают генерал и правители. Тот, кто опускается до подобного, не достоин носить звание командира первого гарнизона.

— Не тебе это решать, — сузив глаза, прошипел он.

— Но в моих силах повлиять на решение Старшего. Разве ты не знал, что для него благородство превыше всего? А в тебе нет ничего подобного, лишь гниль, жестокость и безграничная алчность.

Я подбрасывала хворост в чудовищное пламя и ясно это осознавала. Но молчать сейчас, во время жуткой несправедливости, при виде безжалостности монстра и слез жертвы?..

Нет уж. Моя совесть все еще жива, а сердце бьется громко и сильно, тяжелыми толчками подталкивая сделать так, как велят оно и разум. Сейчас, к моему удивлению, они твердили об одном и том же.

— У тебя не хватит духу пойти против меня, — прогнав с лица злость, вернув усмешку, заговорил Райдер. — А если посмеешь, от твоих детей не останется ни одного живого места.

Эти слова чуть не лишили воздуха. Лицо опалило огнем, сердце загремело яростно и больно; я вновь дернула руку на себя, а затем сжала кулаки.

— Хоть пальцем их тронь, и я...

— Что? Что ты мне сделаешь, маленькая никчемная леди? Ты слаба и ничтожна. И уже никому не нужна. Жаль, ты могла бы стать прекрасной возможностью отомстить Тхайдену, но ты — всего лишь женщина, которую он может заменить в любой момент. Другое дело Аталь и Даниэль... Наследники, представители сильного рода, законные владельцы Дома Льда, одного из самых влиятельных Домов... Да эти детки на вес золота! Случись что — и Ник век будет горевать, что утратил шанс стать сильнее и влиятельнее.

Я вдруг почувствовала, как земля уходит у меня из-под ног. Коленки дрогнули, подогнулись... Но ящер не дал мне упасть под тяжестью ужаса и пробивающегося сквозь него гнева — притянул к себе, ухватил за подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза.

Мне хотелось смотреть, не показывать страха, однако одновременно с этим я желала увести взор и никогда больше на него не глядеть. Это было невыносимо — видеть того, кто угрожал уничтожить мой хрупкий, наивный мир.

Голос будто пропал, конечности потяжелели, утягивая вниз. Я не находила сил вымолвить в свою защиту и в защиту племянников хотя бы слово. Хоть что-нибудь, чтобы уязвило дракона и заставило его пожалеть о сказанном. Но существовали ли вообще такие слова, такой способ, благодаря которым он отступил бы от своих притязаний?..

Вряд ли...

— Ты глупец, Райдер.

Помощь пришла оттуда, откуда я совсем не ждала. Кассия тихонько засмеялась, чем приковала к себе взгляд Даррена.

— Неужели ты в самом деле думаешь, что в их браке нет ничего, кроме расчета? Может, у них и есть какая-то договоренность, но их чувства увидит даже слепой. Я увидела...

— Нет, — резко выдохнул дракон, прожигая смело встречающую его негодование девушку мрачным взором. — Ник любил лишь одну женщину. Ту же, что страстно любил я. Элис всегда для него будет первой и единственной.

Знакомое имя и нежность, с которой Райдер произносил его, поразили настолько, что я с шумом выпустила воздух и тут же его вобрала. Должно быть, вышло слишком громко — мужчина быстро оставил Кассию без внимания и переключился на меня.

— О, вижу, ты уже о ней наслышана, не так ли? — Его губы растянулись в насмешливой улыбке, в той самой, какую я ненавидела в нем больше всего. — А знала ли ты, что она любила одного меня, но Ник забрал ее, влюбил, безжалостно растоптав нашу дружбу? Знала ли, что он собирался разделить с ней драконью жизнь, но предал, вонзив в спину нож?..

— Это неправда, — слова вырвались быстрее, чем я уложила в сознании вопиющую клевету.

Он врал. Я не могла знать наверняка, но чувствовала, что истина совсем иная...

— Ты ослепла от любви, — как-то досадливо хмыкнул дракон. — К тому же от безответной.

52. Грязное дело. Кейтрин

Его осудительный тон пробудил от потрясения и замешательства: во мне в ту же секунду поднялась жаркая волна гнева и возмущения.

Я вдруг предельно четко поняла и ярко ощутила, что чувства Николаса и те, что я питаю к нему, — одни из немногих, в которых я была уверена наверняка. Это была чистая взаимность, восхитительное ощущение, возникающее именно тогда, когда находишь «своего человека». Порой оно бывает ослепляющим и обжигающе горячим, но в то же время дарует спокойствие и уверенность.

Ник любит меня. И никто не смог бы в этом меня переубедить, особенно Райдер, желающий навредить мне и моей семье.

— Это ты ослеп от любви, — выдала спустя недолгий миг молчания, за время которого Даррен пристально изучал мое лицо. — От безответнойлюбви. Не знаю, что за история связывала вас двоих с Элис, и не хочу уже знать, если честно... Но если бы эта женщина действительно тебя любила, она бы ни за что не ушла к другому. Значит, любви не было. Ты ее выдумал.

— Нет, он манипулировал ею...

Голос его надломился, а рука ослабла, освобождая от хватки. Кажется, я задела ноющую, еще незажившую спустя столько лет рану, но ящер отреагировал совсем не так, как я себе представляла.

— Скорее, наоборот, — вдруг раздался твердый голос, и мне сначала почудилось, что он зазвучал в моей голове. Невзирая на желание оказаться рядом с генералом, в эту секунду