Он разве что нашим утонуть не даст, если за борт выпадут. И всё равно заламывает столько рыбы, что в двух селеньях раскошеливаться придётся. Морские альфы нас, сухопутных, не сильно жалуют.

— Ладно, понял — взмахнул рыцарь рукой — Готовимся к тяжёлой битве. Ляжем на палубе, когда они сблизятся, пользуясь плохой погодой, удивим их и зададим жару. Ты главное их мага если не убей, то хотя бы свяжи боем, а там как-нибудь сдюжим.

Говоря это, Винсент одновременно воспринимал бой с каким-то странным облегчением и при этом дико волновался. Чужой драмон, со слов мага, конечно поменьше, но у них большую часть места занимают бывшие рабы и лошади, а там враги могут друг у друга хоть на головах сидеть. Чародей же несколько секунд подумал и проговорил:

— Погоди. Есть другая идея. Можем дать им сцепить корабли абордажными крючьями и пустить их на нашу палубу между кормовой и носовой надстройками, забив их готовыми к бою наёмниками. Я уже не первый день с нашей славной лоханкой работаю, поставлю сейчас ловушек и большую часть нападающих спеленает гибкими лозами.

— Ненадёжно, разделим силы — почесал слегка обросший щетиной подбородок рыцарь — Хотя идея с ловушкой мне нравится.

— Ладно, думай. Я пока Мэллона и остальных поднимать, пусть готовятся. Квартерона сюда притащу, авось что дельного присоветует с высоты своего опыта — проговорил маг.

Спорить сын графа не стал и вскоре всё завертелось. Обеирукий мечник их идеи в целом одобрил, но разделять ударный кулак тоже не хотел, предпочтя сосредоточить его в одном месте. А ещё вовремя вспомнил, что у них есть толпа бывших невольников и трофейные доспехи с оружием. Вояки с вчерашних рабов получатся так себе, но мужики они крупные, внимание точно отвлекут, а тех, кого схватят лезущие из палубы корни, имеют все шансы поубивать. Обездвиженные и ошеломлённые они вряд ли смогут оказать сопротивление даже таким, прости Свет, солдатам. Предстоящий бой правда автоматически переводил добровольцев из простолюдинов в сословие людей меча, но на это всем было откровенно насрать. Наёмникам было нужно свежее мясо даже такого качества, а бывшие невольники очень не хотели обратно на вёсла, потому вызвались драться почти все.

Спустя пол часа обе надстройки были тихо набиты бойцами так, что в них яблоку негде было упасть, Винсент стоял у самой двери своей каюты упирая обнажённый клинок в палубу, девка мага кажется забилась под койку в соседней каморке, несколько человек лежали наверху, прячась за фальшбортом. Там были так же Рэзор с Ахиллом и Абраксом. Маг сотворил в досках небольшое дупло, через которое по началу сообщал о действиях противника, который успел вылезти на свежий морской воздух и несколько напрягал своим количеством. Не пол сотни конечно, но всё равно многовато. Однако сейчас ничего не происходило, корабли просто шли на сближение, чародей что-то тихо мурлыкал себе под нос. Через пару минут Винсент не выдержал и проворчал:

— Чего ты там мычишь?

— Песню одну в кабаке слышал, привязалась — негромко ответил чародей.

— Давай уж вслух, тоже послушаем — усмехнулся Мэллон — Песни это на войне важная штука.

— Ой ли? — недоверчиво буркнул рыцарь.

— Ага — отозвался квартерон — Я когда мелким был, у нас в обозе восемь музыкантов подвязалось при компании. Капитан Фариндан их иногда даже во время боя ставил за лучниками играть. Хорошее было время.

— Ну тогда давай, музыкант — поморщился рыцарь. Мало ли кто как своё волнение перед тяжёлым боем успокаивает. Вдруг и тут поможет?

Рэзор же тихо начал петь:

— Мы не дети держав, не войны корон

Нам плевать будь ты герцог иль служака икон

Мы уходим в рассвет в клинками в руках

Пахарь жито пожнёт, мы же ужас и страх

Всюду кровь, ей мы пишем наш договор

Если платишь — мы с тобою, не платишь — костёр

Для чего нам война? Ради звонких монет

Что получит наш враг? Пепла горестный след

Мы пойдём даже в Пекло, если платят вперёд

При виде нас обосрётся даже демон-урод

Без имён, без славы, но полон кошель

Вне добра и вне зла, вымывает их хмель

Наша клятва контракт, наш закон — это клинок

Если ты промедлил, то считай уже сдох

Не проси пощады, мы не рыцари, брат

Мы сожжём все пути без глупых преград

Здесь убийство не грех, а лишь ремесло

Если выжил — успех, смерть легка — повезло

На костях проигравших мы построим наш храм

Без святых и святош — только золото там

Погляди, пред тобой псы войны во плоти

Сколько стоит твой страх? Посчитай и плати… Близко они уже, всем тихо — оборвал свой напев чародей.

— Потом закончишь — шепнул Мэллон — Когда чужой корабль пропивать будем.

Винсент же мысленно усмехнулся. Ну да, такая песенка и правда могла зацепить его товарища, хотя многих наёмников он сам бы пустил под нож без всякой жалости и колебаний. По сути главное различие рыцарской и мажьей картин мира было в том, что Рэзор был готов вывернуть мехом внутрь всех без исключения и не видел в этом проблемы. Как возможно не видел особой разницы между королём и медведем-людоедом, если венценосец переступил одному чародею ведомую черту. Но к счастью сегодня друид будет воевать в правильную сторону. Главное не дать ему потом посадить кого-нибудь ни того на иголки или на мачту, как на кол. С него станется.

Последние минуты ожидания тянулись особенно медленно, но всё же закончились и они. Со слов Рэзора вражеский драмон вышел из плотной дымки дождя совсем рядом. Рыцарь как наяву видел, падающих за фальшборт часовых, спасающихся от стрел и кричащих:

— Тревога! Враг!

Спустя буквально несколько секунд абордажные кошки вились в дерево их корыта и корабли стали стягиваться между собой. Славно, каким бы гидромантом не был чародей врага, топить противника он уже не сможет. На их палубу посыпался народ в кольчугах, но спустя буквально пару шагов начал спотыкаться и падать, когда их лодыжки оплетали корни. Вражеские воины ещё ничего не сообразили и не разглядели в дождливой темноте, продолжая напирать прямо по спинам матерящихся товарищей. О том, что эффект неожиданности, пока враг сонный и бездоспешный, упускать нельзя, они знали отлично. Только сегодня им не повезло. Винсент оскалился, пнул дверь и бросился вперёд, издав боевой клич:

— Во славу Света!

Его меч первым же ударом снял голову с выпучившего от удивления глаза противника. От носовой надстройки раздалось:

— Свобода!

Спустя миг широкоплечий гребец разрубил шлем и башку