распознавание лжи (правда самого низкого уровня), реген выносливости, и прочих до кучи. Заклинания были слабенькими и не представляли собой особого толка. Но для обычного человека пользу несли и немалую. Другое дело, что мне они преградой не были, как и все остальные, кто находился в зале и скрывался за фальшивыми тайными укрытиями и стенами. Естественно, большая часть охраны была надежна спрятана от посторонних глаз, а уровни тех бойцов значительно превышали прокачку тех, кто находился в зале. И все же случись так, что мне придется напасть на Дитриха — никто из них не сможет мне противостоять, даже если нападут всем скопом сразу!

Но пока все мирно и спокойно, а у меня нет никакого повода нарушать порядок. Граф, стоявший впереди меня, обильно потел. Наверное, он давно так сильно не переживал. Вот ведь, бывалый вояка, ветеран многих битв, а перед нашим выступлением волнуется как выпускница перед дверью бара для взрослых.

Наконец, практически все просители были опрошены, их просьба полностью или частично удовлетворены, а пустое пространство по обе стены от трона больше не было пустым из-за принесенных даров. От трона отошел какой-то дворянин, неудачно попытавшийся вымолить себе больше прав на какую-то торговлю в порту и усталый герольд в очередной раз развернул список.

— Его владетельное сиятельство граф Дюк Бэкингем к Великому Императору!

Дюк выпрямился и твердым шагом двинулся в центр зала. Гилейна качнулась вслед за ним, но я придержал ее за плечо, отрицательно качнув головой. Наше время еще не пришло. Привалился было к пригретой стеночке, приготовившись к очередному ожиданию, однако граф не стал рассусоливать.

— Мой Император! — произнес он звучным громким голосом. — У меня плохие новости, которые вам следует знать! Но сообщить их я могу только наедине!

Дитрих не выразил никакого волнения, но я видел, как слегка расширились его глаза. Тем не менее, он кивнул, поведя рукой в сторону.

— Я понял тебя, мой верный генерал. Эти новости могут подождать до конца приема или нет?

— М-могут, повелитель, — склонившись в поклоне, промолвил Дюк. — Но я бы хотел попросить вас еще об одной услуге. Этот парень…

Он повернулся и показался на меня.

— Молодой виконт из славного рода Экзюпери. Он совсем недавно прибыл в Лордерон, но уже успел натворить немало дел. Возможно, до вас доходили слухи о некоем незарегистрированном целителе, который начал лечить зверолюдей?

«Какого… дьявола, Дюк⁈» — промелькнула у меня тревожная мысль. — «Мы не договаривались с тобой о том, что ты раскроешь истинное положение дел!»

Но предпринимать ничего пока не стал. Все равно эта информация уже ничего не стоила и Император так или иначе бы все узнал. Поэтому я продолжил слушать. А взгляд правителя стал куда заинтересованнее.

— Да… — немного подумав, произнес тот. — До меня доходили такие слухи. А еще мне донесли, что орден Алых магов был буквально стерт с лица Ориона. Ты что-нибудь знаешь об этом, мой генерал?

Дюк снова начал потеть и когда я уже напрягся, что тот сейчас при всех все разболтает, Бэкингем все же взял себя в руки и сказал:

— На этот и многие другие вопросы он ответит тебе сам. Прошу, мой лорд. Прошу — прими его вместе со мной на личной аудиенции. Оно того стоит! У меня больше нет просьб!

Он еще раз поклонился и выпрямился, давая понять, что больше не имеет вопросов к Императору. Тот же задумчиво посмотрел на него, а потом на нашу процессию и слегка удивленно приподнял бровь.

— Гилейна? — вдруг произнес он, привставая с трона. — Ты ли это⁈ Как⁈ Почему я вижу перед собой ту, кто без всякого повода и причин оставила меня и друзей и сбежала в Трущобы⁈

— Без причины⁈ — зарычала та таким тоном, что даже меня пробрало. — Это я-то бросила вас⁈ Это…

Она резко замолчала, так как я положил ей на плечо руку. Император перевел взгляд на меня, а потом на герольда, чуть кивнув ему. Тогда тот развернул список и огласил:

— Сиятельный виконт Магнус де сент Экзюпери к его…

— Да-да, замолчи уже! — нетерпеливо перебил его Дитрих. — Юноша! Подойди! И вы тоже, все!

Наша группа послушно двинулась вперед, остановившись перед стражниками, выставившими копья в предупреждении. Дитрих наклонился вперед, с интересом рассматривая каждого из нас.

— Человек, зверолюды, эльфийка и ламия? — удивился он. — И ты, Гилейна, с ними? Как любопытно…

Охранница слева, та самая остроухая под иллюзией, наклонилась к нему, что-то прошептав.

Брови правителя вновь взлетели вверх.

— Виконт… Как вас… Магнус? Победа над волкодлаками ведь проводилась силами вашей… группы?

— Верно, ваше Императорское величество, — чуть поклонился я. — Но это далеко не все и не самое важное. Есть новости куда интереснее… и важнее, чем обсуждение наших подвигов. Я присоединюсь к мнению уважаемого графа Бэкингема насчет того, что никто не должен знать того, что нам известно. Никто, кроме вас.

Император хмурится. Император оглядывает зал. Император советуется с эльфийкой под иллюзией, которая, видимо, не только его охранница, но и секретарь. Император благосклонно кивает.

— Мы… Я принял решение, — изрекает он. — Ваша просьба будет удовлетворена. Вас проводят в мой кабинет, где вы будете ожидать моего прибытия. Герольд! Объявляй дальше!

Нас повели новыми коридорами, еще раз обыскали при входе в какое-то помещение, проверили дары и на целых полтора часа оставили в покое. Комната оказалась небольшой, зато там были стулья, стол и кровать, которую немедленно оккупировали уставшие девушки. Гилейна развалилась на стуле, Сая примостилась у окна, свернувшись в тройное кольцо. Мы с графом расположились за столом. Проверив обстановку, вытащил из инвентаря кувшин морса и кое-какую еду.

— За нами наблюдают и слушают, — кивнув графу, произнес я. — Но это не значит, что нам нельзя подкрепиться. Желающие есть?

Желающие быстро нашлись. Никто не отказался от угощения. Даже граф накатил морса, отметив его прохладу и необычайный вкус. После того, как все перекусили, убрал грязную посуду обратно. На столе остались нетронутые чашки и кувшин с морсом.

А потом полтора часа истекло и за дверью раздались тяжелые шаги. Когда та распахнулась и внутрь вошел Император, все сразу вскочили, кланяясь.

— Без официоза! — бросил тот, устало садясь на ближайший стул. Вслед за ним в комнату вошли обе охранницы с оружием наголо, встав у двери. — Говорите. Дюк, ты первый.

Граф принялся рассказывать ему все, что произошло с его дочерью. Как после очередного посещения церковных служб ее попросили зайти в келью одной из старших жриц. Как через пару недель ей стало худо и день ото дня становилось лишь хуже, несмотря на