чего-то братец не запомнил, дурья башка. Ну и ладно. Я тридцать лет готовлю. Подумаешь, травки в котёл бросать.

Корзину она взяла большую, ту, в которой обычно носила картошку с огорода. Специально вернулась, когда прикинула, что мешка может оказаться мало.

— Я ему покажу, — пообещала она берёзе, мимо которой проходила. — И Виктору с его жёнушкой на орехи достанется.

Она сердито сорвала пучок какой-то травы у обочины, понюхала и швырнула в корзину. Что это за трава, она понятия не имела. Зелёная, пахнет травой. Сойдёт.

— Фабий говорит, пальчики оближешь. Ха! — Варвара фыркнула так, что с ближайшего куста вспорхнула синица. — Столько лет моя похлёбка всех устраивала, а тут объявился этот паршивец, и все побежали к нему. Даже Антоний! А ещё уважаемый человек, называется, а носится с каким-то мальчишкой.

Она остановилась, уткнув руки в бока, и оглядела поляну.

— Все травы в округе соберу, — пообещала она. — Все до единой. Посмотрим, как этот Макс будет готовить без своих цветочков. Голая каша на воде, вот что у него останется.

Женщина принялась за дело. Рвала пучками всё, до чего дотягивались руки. Белые цветочки в корзину, широкие листья у ручья туда же, жёлтые соцветия в мешок.

Корзина наполнялась. Варвара углубилась в лес дальше, чем ходила обычно, за ручей, мимо старого вяза, к опушке, куда деревенские редко забредали.

И тут увидела куст, от которого сердце ёкнуло.

Узкие листочки на тонких стеблях. Пряный запах, едва уловимый. Она однажды учуяла этот запах в таверне Виктора, когда заходила якобы за солью, а на самом деле, подсмотреть, чем пахнет на кухне у конкурента. Этот запах она ни с чем не перепутает.

— Редкоцвет, — прошептала Варвара. Название само всплыло в её голове.

Она наклонилась над кустом, протянула руку, но вдруг земля под ней вздрогнула. Что-то тяжёлое ударило в грунт совсем рядом. Варвара услышала хруст ветки, потом фырканье, от которого по спине пробежал холодок.

Она подняла голову.

В трёх шагах от неё стоял зверь.

Массивный, приземистый, покрытый бурой жёсткой щетиной. Размером с телёнка, только у телят нет загнутых вверх клыков и костяных наростов на загривке. Маленькие глаза зверя горели тусклым рыжим светом. С клыков на землю капало что-то тёмное.

Варвара замерла. Она не знала эту тварь, но было ясно, что это её смерть в живом воплощении.

Рогатень фыркнул, мотнул башкой, припал к земле, а затем бросился вперёд.

Варвара не была воином, но она тридцать лет таскала котлы с кипятком и выгоняла пьяных мужиков из своей харчевни. Тело сработало раньше головы. Она неуклюже отпрыгнула вбок, и клыки рогатеня рассекли воздух в сантиметре от её бедра. Зверь пронёсся мимо, врезался в густой кустарник и развернулся, готовясь к новому прыжку.

Варвара подхватила свою корзину и с боевым кличем швырнула её в зверя.

Корзина попала в цель и наделась рогатеню точно на морду. Выглядело это нелепо, но именно эта случайность заставила монстра замешкаться. Плетёные прутья зацепились за клыки Зверь даже взвизгнул от неожиданности. Он принялся яростно мотать головой, но корзина держалась.

Зверь фыркал и хрипел. Травы, собранные Варварой, облепили его морду. Сок и пыльца забились в широченные ноздри.

Варвара не стала ждать развязки противостояния рогатеня и корзины. Женщина развернулась и побежала, не разбирая дороги. Она петляла между стволами и ломилась сквозь кусты, не чувствуя боли в расцарапанных руках и ногах.

Промчавшись метров двадцать, она оказалась у оврага, по дну которого протекал один из речных притоков. Не успев затормозить, она кубарем скатилась по глинистому склону, ободрав спину.

Благо овраг был неглубокий и изрядно заросший. В итоге приземление Варвары было мягким. Благодаря дождливой весне берег реки был изрядно размыт. Варвара угодила аккурат в углубление между корнями старой ольхи.

Вся измазанная в грязи и глине, она забилась под корни, как мышь. Прижалась к холодной земле, зажала рот ладонью, пытаясь унять частое дыхание. Ей казалось, что сердце стучит слишком громко, и зверь может ее услышать.

Варвара лежала в грязи среди корней, и в голове у неё не осталось ничего. Ни обиды на Макса, ни злости на Виктора, ни планов мести. Только одна мысль, ясная и острая, как нож:

Пожалуйста.

— Боги небесные, — беззвучно шевелила она губами. — Батюшки земные, духи лесные, кто там есть… Пожалуйста. Я исправлюсь. Слышите? Исправлюсь. Стану хорошей. Долги верну — все до медяка. Перед Марией повинюсь, перед Виктором тоже. Мальчишку этого больше не трону, клянусь. Прощения попрошу у всех, кого обидела. У всех!

Она зажмурилась так, что из глаз брызнули слёзы.

— Только бы выжить. Пожалуйста. Пусть он уйдёт!

Наверху хрустнула ветка. Варвара услышала тяжёлые шаги и фырканье зверя. Она закусила губу, ее затрясло крупной дрожью. Рогатень же бродил по опушке в поисках улизнувшей добычи.

Зверь уже содрал с себя корзину, но те десятки пучков трав, которые Варвара нарвала без разбору, сделали своё дело. Пыльца, сок, пряная взвесь от остролиста и ещё бог знает чего забили зверю нос. Рогатень тряс мордой, чихал, скрёб рылом по земле, пытаясь прочистить ноздри. Мир вокруг него превратился в мешанину резких запахов, перебивающих друг друга. Человеческий след, минуту назад ясный, утонул в обонятельной какофонии.

Зверь закрутился на месте, ткнулся мордой в ближайший куст. Подошёл к крутому оврагу и прислушался. Варвара, лежавшая внизу, перестала дышать.

Зверь постоял. Фыркнул. Потоптался на месте.

А потом откуда-то издалека донёсся неясный звук. Его явно издавали живые и вкусные. То ли голоса, то ли лошадиное ржание. Рогатень вскинул голову, пошевелил ушами и затрусил на звук, набирая ход. Костяной гребень покачивался в такт тяжёлым шагам.

Через минуту топот зверя затих. Но Варвара долго не решалась вылезти из под спасительных корней. Она прислушивалась к звукам леса, и ей чудилось, что кто-то снова бродит над оврагом, хрустя ветками.

Лишь когда солнце спустилось ниже, и в лесу повисли сумерки, Варвара выбралась из оврага. С опаской озираясь по сторонам и вздрагивая от каждого шелеста, она медленно пошла, а потом побежала в сторону дома. Грязная юбка тяжело хлопала по ногам. Расцарапанные руки и лодыжки зудели, ссадина на спине пропитала кровью рубаху. Во рту пересохло, а на грязных щеках пролегли дорожки от слёз. Но она не обращала на это внимание.

Жива!

Варвара бежала без оглядки, не вспоминая ни про свою корзину, ни про травы.

Глава 17

Облава

До раздвоенной сосны мужчины