коротко кивнул, а после ухмыльнулся. Он явно предвкушал лёгкую победу. Ха! Наивный чукотский юноша…

— Бойцы готовы! Тогда пусть начнётся Суд чести! Три! — выкрикнул глашатай и сделал скользящий шаг назад.

— Два!!! — вместе с ним грохнули трибуны.

— Один!!! Да начнётся бой!!! — истошно заорал глашатай и убрался прочь с Арены.

В ту же секунду нас накрыл огромный силовой купол, усиленный десятком людей с разных сторон Арены. Весьма нужная вещь, когда сталкиваются бойцы, которые могли убить друг друга. В таком бою не сдерживаются, а бьют на полную мощь! И я сдерживаться тоже не собирался!

Я собирался надрать этому здоровяку задницу, а потом посмотреть на рожу подлеца Мезинцева. Посмотреть, как он будет извиваться и корчиться от осознания проигрыша своего бойца!

Что же, тогда приступим! Но прежде…

— У меня нет к тебе вражды! — крикнул я противнику. — И я вовсе не хочу тебя убивать или калечить!

— Тебе же хуже! — прорычал он в ответ.

Голиаф не стал тратить время на аристократические расшаркивания и поклоны. Он рявкнул так, что воздух вокруг него завибрировал, и рванул на меня.

Земля под его ногами задрожала. Эта туша весом килограммов в двести понеслась со скоростью гоночного болида. И этот хренов болид собрался смести меня с Арены!

Я не стал проверять свою Кольчугу Души на прочность. Жить мне еще, знаете ли, очень хотелось.

«Скольжение!»

Мир вокруг привычно замедлился. Я плавно, словно по идеально гладкому льду, сместился влево. Голиаф пронесся мимо, обдав меня тошнотворным запахом формалина, сырого мяса и старого пота.

Чего же он такое жрал? Фу!

Ой! Влево! Ещё влево!

Его пудовый кулак со свистом пропорол воздух ровно там, где долю секунды назад находилась моя голова.

Какой же быстрый!

Но этот монстр оказался не только огромным, но и поразительно юрким для своих габаритов. Он затормозил, глубоко вспахав песок ногами, и мгновенно развернулся, нанося размашистый удар назад.

Я нырком ушёл перекат. Песок скрипнул на зубах.

Быстрый, очень быстрый. Если бы не среагировал, то мог бы остаться без челюсти.

Ну что же, это игра не должна идти в одни ворота! Надо тоже проверить его толстую шкурку.

Я резко вскинул левую руку, формируя в ладони плотный сгусток пламени, и швырнул прямо в широкую грудь. Огненный шар врезался в серую кожу со смачным, сочным шлепком. Белое пламя жадно лизнуло бугристые мышцы… и через секунду потухло. На груди Голиафа остался лишь легкий, дымящийся ожог, который тут же начал затягиваться прямо на глазах с шипением зеленоватого дыма.

Регенерация! Да ещё какая быстрая!

Ядрёна медь! И впрямь читерство чистой воды. Мезинцев влил в него целое состояние! И как его только пропустили в таком виде на Арену?

Впрочем, бой не остановили. А это значит, что ничего из ряда вон выходящего не происходило!

— Ну, раз так не хочешь, давай по-взрослому, — прорычал я, выхватывая Божественный Танто.

Клинок в руке радостно, почти хищно запел. Я помнил уроки Яромира в спортзале. Глубокий вдох. Живица из основы бурным потоком через руку устремляется в лезвие, раскаляя древнюю вороненую сталь до ослепительно белого свечения.

Голиаф снова бросился в атаку, подняв обе руки-кувалды, желая просто раздавить меня. Собрался хлопнуть в ладоши и прихлопнуть, как комара?

Если попадусь между этими кувалдами, то голова разлетится спелым арбузом!

Я сделал резкий выпад всем корпусом и с оттягом рубанул раскаленным клинком воздух перед собой.

«Огненный Клинок!»

С лезвия с пронзительным, свистом сорвался ослепительный огненный полумесяц. Он пролетел разделяющие нас метры за долю секунды и с чавканьем врезался Голиафу в плечо.

— Аггграх!!!

Пламя прожгло уплотненную серую кожу на несколько сантиметров, в воздухе остро запахло паленым мясом и химией. Но мутант даже не сбавил ход! Он просто отмахнулся от боли, словно от назойливой мухи. Только его красные глаза налились еще большей яростью.

Еще дуга! И еще одна!

Я кидал огненные лезвия, отступая по широкому кругу. Одно попало мутанту в бедро, другое опасно чиркнуло по скуле, срезав кусок плоти. Голиаф ревел, из рваных ран сочилась густая зеленоватая кровь, но они затягивались, восстанавливая поврежденные волокна.

Он прыгнул на меня и начал бить кулачищами с такой скоростью, что я едва успевал уклониться. К кулакам прибавились ноги и вот тут-то мне стало совсем худо. Мягкая блокировка и уходы выматывали так сильно, что совсем скоро я могу превратиться в обычную грушу для битья.

Но пока что момент не пришёл. Пока что рано! Рано!

Надо уклоняться! Надо уворачиваться и ждать!

Ждать!!

Ждать!!!

Кулачище прошлось у меня по скуле, сдирая кожу. Кровь брызнула на песок алыми рубинами.

Сука! Да как он так легко пробил Кольчугу Души? Что это за монстр?

Мои удары по телу Голиафа походили на атаку насекомых на лобовое стекло машины. То есть вообще никакого вреда не приносили. Лишь раз я сумел заставить его чуть покачнуться, когда удалось провести апперкот.

Ударил его под стальную челюсть. Чуть кулак не разбил! Голиаф слегка дёрнул головой и мне показалось, что слегка скривился от боли. Под его челюстью показалась зеленая сукровица!

Неужели? Неужели я смог нащупать слабое место этого утырка?

Мезинцев вскочил со своего места и захохотал, тыча в меня толстым пальцем.

— Раздави его, Голиаф! Разорви этого щенка! — истерично орал он, брызгая слюной.

Ты кого щенком назвал, ублюдок?

Ну дай только до тебя добраться! Я тебе глаз на жопу натяну и «Огненным клинком»…

Ой, блин!

Голиаф, словно услышав хозяина, изменил тактику. Он понял, что гоняться за мной по всей арене — пустая трата сил, и с размаху ударил обоими кулаками прямо по кварцевому покрытию арены.

Ударная волна была чудовищной. Песок взлетел в воздух сплошной, непроницаемой белой стеной, мгновенно ослепляя меня и скрывая мутанта из вида. Так он владеет магией земли? Чего сразу-то не сказал?

Я отшатнулся прочь. Всего на метр, но мне он спас жизнь!

Из этой плотной пылевой завесы падающим метеоритом, вынырнул огромный кулак.

Уйти «Скольжением» или «Рывком» я уже физически не успевал. Дистанция была разорвана до минимума.

Время пришло.

Я резко выдохнул, ментальным усилием активируя зелье в своей крови. Живица ударила в ферромагнетики, растворенные в моих венах. Я вскинул левую руку, жестко фиксируя локоть и принимая удар на предплечье. Мышцы на руках, плечах и спине мгновенно окаменели, волокна стянулись, превратившись в монолитную, непреодолимую алмазную броню.

БАМ!!!

Звук был такой, словно на полном ходу столкнулись два груженых локомотива.