о пирогах у меня заурчало в животе. Силы резко пропали, а злость испарилась, и я уже не смогла больше ни возмущаться, ни думать.

— Голодна, — слабо ответила я.

Мы вернулись в избу и призвали нечисть. Явился черт с козлиной бородкой, черный, как тень.

Ян стал раздавать ему указания касательно куриных яиц, но оборвал себя на полуслове.

— А хотя нет. Пироги еще делать надо. Укради лучше готовые.

— Ян, — с укором сказала я. — Украсть пару яиц — не очень нагло, но отбирать еду у людей уже слишком.

— Тогда мы не украдем, а купим.

Он вытащил самоцветные камни и вручил черту.

Минут через пятнадцать черт вернулся с тарелкой, на которой громоздились и пироги, и блины с начинкой. Как он это все только по дороге не растерял.

— Отлично, — довольно заключил Ян. Улов черта ему точно пришелся по душе. — Хорошая работа. Сегодня ты не сдохнешь. Свободен.

Освободившись от влияния, черт словно вздохнул с облегчением и сбежал от нас так скоро, что засверкали пятки.

Конечно, использовать нечисть как рабов не очень хорошо, но и мы отнюдь не примеры благочестивых людей. За сегодня это наименее плохой из наших поступков.

— Угощайся, — пригласил Ян.

Мы поели. Стало чуть легче. Теплая комната и вкусная еда расслабили, глаза закрывались сами собой, поэтому стоило ложиться спать. Утро вечера мудренее. Я приготовила спальные места. Кровать еще не успела просохнуть, поэтому пришлось постелить на печи.

— Никогда не спал на печи, — поделился Ян и, казалось, даже пришел от этого в восторг.

Он еще не знал, что матрас там тонкий, и спать будет жестко.

Я залезла на печь первая, Ян забрался следом.

Тут я поняла, что спать-то мы будем вместе.

Единственный мужчина, с которым я лежала под одним одеялом, был мой младший брат, поэтому я сильно смутилась. Пришлось побороть в себе неловкость и смириться с таким соседством. Совесть не позволила бы мне выгнать Яна в сырую кровать, да и сама я не горела желанием туда залазить. Пока поспим так, а позже я придумаю, как нам тут обустроиться.

Ян, наверное, сам осознал, в какой неловкой ситуации мы оказались, поэтому сразу отвернулся к стенке и не поворачивался.

Я в свою очередь повернулась в другую сторону. Ожидала, что буду много думать о том, что сегодня случилась, однако сон быстро меня затянул.

Посреди ночи я почувствовала, что рука Яна оказалась закинута на меня. Скидывать ее я не решилась. Было очень уютно и тепло.

* * *

В носу начало пощипывать. Я открыла глаза и ощутила запах гари. Комнату заволок плотный дым, который словно сдавливал горло и мешал дышать.

Сон сняло, как рукой, хотя я и не сразу поняла, что происходит.

Ян среагировал раньше. Мигом вскочил, схватил меня под руку и чуть ли не волоком стащил с печи.

— Пожар, — сказал он. — Заткни нос.

После сна я еще туго соображала, поэтому он рывком приложил мой собственный рукав к моему лицу. Я спрятала нос в сгибе локтя, не в состоянии понять, с какого перепугу случился пожар.

Столько лет живу в избе, топлю печку, зажигаю свечи, никогда ничего не выходило из-под контроля. Изба сейчас вообще вся пропитана сыростью, так что ей трудно загореться. Да и от чего появился огонь, если на ночь мы все потушили?

Тем не менее, входная дверь действительно горела. Огонь медленно, но поглощал мое скромное жилище.

Вскоре я осознала, что причина пожара кроется вовсе не в печи.

Кто-то поджег избу снаружи.

Ян схватил первое из одежды, что попалось под руку, и с ноги открыл заднюю дверь. Я прихватила наши сапоги. Мы вывалились на улицу и заплетающимися ногами пробрались по сугробам на безопасное расстояние. Там я поскользнулась и свалилась в снег. Свежий воздух прорвался в легкие так стремительно, что я начала кашлять. Горло будто раздирало, а грудь прошибло болью, и мне показалось, что я выкашляю внутренности.

— Одевайся, — скомандовал Ян, и на плечи мне опустилась теплая материя.

Когда я пришла немного в себя, поняла, что Ян при пожаре не растерялся и захватил накидки — те самые, в которых лежали самоцветные камни.

Ян придержал меня под локоть, чтобы я встала и надела сапоги. Прыгая в снегу, пока за спиной горела моя изба, я смогла кое-как обуться.

Когда шок сошел, на меня, как ушат ледяной воды, свалилось осознание реальности.

Мой дом горит.

Я повернулась. Одна сторона скромненькой избушки была объята щупальцами огня, которые нещадно захватывали куски побольше. Снег с крыши тек, как дождь. Кто-то поджег стену со стороны входной двери, чтобы мы не смогли выбраться, но они не знали, что в избе есть еще одна дверь. Бабушка Анисья была хитрой, поэтому сделала еще один выход сзади. Если бы мы немного затянули, могли бы в избе просто задохнуться.

Кто так жесток и безрассудно смел, чтобы напасть на мой дом?

Я получила ответ на этот вопрос быстрее, чем ожидала.

— Вот они! — раздались крики. — Держи эту ведьму и Волчьего Пастыря!

По снегу пробирался небольшой отряд людей с факелами, вилами и серпами.

Не охотники из Каменной гвардии. Не стражники из дворца. Просто люди. Злые люди, которые нас ненавидели и жаждали устроить самосуд.

— Казнить их! — прокричал один мужчина.

— За их головы дадут большую награду!

Люди, как рой ос, зажужжали и заулюлюкали.

Все стало ясно и без долгих размышлений. Ночью Карна и ее приближенные не сидели сложа руки. Раз дворцовая стража не смогла нас поймать, они подключили к поискам жителей города. А что может стать лучшей мотивацией для простых смертных, как не целая куча денег?

Ян крепко ухватил меня за локоть и потащил в сторону леса. Здесь не было тропок или дорог. Сугробы выше колена, причем настолько плотные, что я с трудом доставала ноги, стараясь не потерять под завязку наполненные снегом сапоги.

Нам нужна помощь.

Я пошарила по поясу. Вчера выдался настолько сумбурный день, что я даже не переоделась и не вынула из-за пояса дудочку. Ощутив в руках знакомый корпус из тростника, я почувствовала себя намного смелее. Кто я без своей дудочки? С ней могу себя защитить и поставить кого угодно на место!

Если нас хотят убить, я могу убить тоже. Справедливо ведь, да? И не важно, простые это люди или нет. Даже не так. Они перестали быть простыми, когда взяли самодельное оружие и напали на нас. Теперь они не лучше охотников Каменной гвардии, которые казнили людей просто за то, что подозревали