девушки стоит еще раз проверить безопасность периметра. Нет, все спокойно. «Зона отчуждения» пуста и тиха.

— Сержант Романова, срочно на борт. Взлетаем!

Уже на самом верху около двери, не обращая внимания на недовольного стюарда, Наталья громко крикнула:

— Мы еще вернемся, Россия!

Глава 31

Баренцево море. Остров Грумант. 23 декабря 2036 года

Худощавый мужчина в толстом пуховике еще раз задрал голову вверх и скинул ему мешавший капюшон. Новый сполох заиграл во всю силу. Как будто некто могущественный брызгал пульверизатором краску из космоса прямо атмосферу. Зеленый плавно переходил в багрянец, вычурно играл дальше мазками, распыляясь в зеленоватый матовый туман. Даже сопровождающие мужчину два крепких парня в белых утепленных комбинезонах невольно задрали головы. Когда еще увидишь подобной буйство природы?

Капитан ГРУ Стрельцов скосил глаза на «Объект №1» и с жалобной нотой в голосе протянул:

— Евгений Витальевич, может, все-таки пойдем? Сроки выхода вышли. Сами знаете, нам потом по шапке прилетит.

Ходынский еще раз взглянул на небо, северное сияние уже затухало:

— Какая красота! Какая мощь! Не правда ли, товарищи военные?

— Вы правы, невероятно живописно! Я много слышал о полярных сияниях, но в первый раз вижу воочию! — поддержал ученого второй из телохранителей, самый молодой из них. Старший досадливо поморщился и поправил на себе балаклаву. Мороз усиливался и начал откровенно щипаться. Все-таки не май, месяц!

— Вот видите! — Ходынский улыбнулся и накинул капюшон. Он обходился без масок, благо борода помогала. — Значит, не зря мы выбрались. А вы мне все запрещали!

— Евгений Витальевич, еще вчера здесь мела пурга и было далеко не безопасно.

— Да понял, я вас, капитан, понял. Но сами понимаете, сидеть все время в подземелье также невозможно. Это плохо сказывается на работоспособности людей.

— Есть же тренажёрный зал и бассейн.

— Это все закрытое пространство, уважаемый. Пусть там некоторые имеют иное мнение, но клетка есть клетка! — махнул рукой Ходынский. Потомок шляхты он не признавал никаких авторитетов. — Ваше руководство лучше бы прислушалось к нам, ученым. Людям иногда надо просто смотреть на небо и побыть в относительном одиночестве.

Некоторое время они шли молча, затем молодой телохранитель с интересом спросил ученого:

— Евгений Витальевич, но мы же были сейчас втроем? Какое здесь одиночество?

Ученый обернулся и, в свою очередь, с азартом осведомился:

— Вы разве сейчас ощущали себя в толпе? Вас давили своим присутствием иные единицы социума?

— Да нет, — лейтенант Новожилов задумался. — Пожалуй, вы правы, Евгений Витальевич. Почти как в одиночку стоял посреди ледяной пустыни. Она так завораживает, что совсем не оставляет посторонних мыслей.

Невольно они все втроем разом оглянулись. Вход в подземный бункер находился ниже и ближе к берегу. Вокруг уже были наметены валы свежего снега, кое-где без лыж или снегоступов совершенно непроходимые. Они двигались по так называемой «патрульной тропе», которую регулярно утаптывали снегоходами. Чуть дальше виднелись отвесные голые скалы, а далее все терялось в сплошной тьме полярной ночи.

— Вот видите, — вздохнул Ходынский.

Капитан же недовольно пробормотал:

— Так, сами подойдите к генералу! У нас служба, мы другим заняты.

Ученый осторожно поставил ногу, тропинка пошла резко вниз. Только уверившись, что не заскользит, он ответил:

— Молодой человек, это огромная ошибка свою судьбу и будущее своих потомков перекладывать на чужие плечи. Или мы действуем сообща, как единый механизм, или нам место на свалке истории.

Капитан и лейтенант переглянулись. Ох, непрост профессор кислых щей!

После шлюза, санитарной обработки и обязательной проверки на выходе их пути разделились. Военные двинулись сдавать оружие, а Ходынский отправился в буфет. С его зеленой карточкой привилегированного лица он не был ограничен в выборе, как многие в этом подземном убежище. Правда, ученый редко использовал полученную льготу, разве что перехватить лишнюю чашку чая. Вот и сейчас он провел карточкой перед считывающим устройством, и вскоре из окошка можно было забрать кружку и упакованную в бумагу булочку. Ходынский обвел глазами небольшой зал и нашел в углу незанятое место с диванчиком вместо стульев. От неспешного чаепития его отвлек знакомый голос.

— Евгений Витальевич, как прогулка?

Ходынский поднял голову, подслеповато сощурил глаза, а затем улыбнулся.

— Иван Иваныч, присаживайтесь. Что-то возьмете?

— Уже.

В подошедшем мужчине, пусть и одетому сейчас в обычные рабочие брюки и пуловер, все равно сразу узнавался военный.

— Ну а сходили мы хорошо, просто замечательно! Сполохи видели, прогулялись по свежему воздуху.

— Свежий? — Иван Иванович оторвался от чашки кофе. — Помилуйте, мороз под тридцать. Моих гавриков зазря на улицу не выгнать!

— Это для вас мороз, молодежь. Вы же листали мое личное дело, знаете, что я занимался в молодости туризмом и ездил в экспедиции. Для меня и пятьдесят с гаком не помеха.

— Вы молодец! Но пятьдесят нам не надо. Половина механизмов в шлюзах откажет. А с запчастями нынче плохо.

Ходынский поскреб седую бороду и решился спросить напрямик:

— Ну вы же не о прогулке со мной хотели поговорить, полковник?

— Так и есть, — не стал отнекиваться мужчина. — Ходят слухи, что вы решили и к членам нашего убежища применить свои научные наработки.

— Это уже не слухи, а совершеннейший факт. На следующей неделе вводим новые правила и начинаем постепенно менять структуру здешнего…гхкм общества.

Иван Иванович невольно поёжился:

— А стоит ли? Мои не совсем согласны стать жертвой эксперимента. Привыкли мы как-то больше к армейскому уставу.

Ходынский отставил кружку в сторону и откинулся на диване, его глаза опять сузились. Только сейчас с нехорошим прищуром:

— Господин полковник, ну что за детский сад! Мы в настоящий момент человечество спасаем или с вами в бирюльки играем? Молчите? Когда ваши люди еще в апреле пришли ко мне в институт, то вы были более разговорчивы.

— Потише, Евгений Витальевич, не пугайте людей, пожалуйста.

— Вас испугаешь… Но вынужден заново с вами провести политинформацию. Не дело, когда одна из ключевых фигур будущей матрицы колеблется. Или вы забыли термин Трансдисциплинарность? Я вас в сотый раз вдалбливаю — разница в системном и трандисплинарном мировоззрении прежде всего в том, что при системном подходе мир является динамической системой. Для обеспечения устойчивости такой системы необходима согласованность во взаимодействии автономных подсистем, определяемая терминами «конфликт» и «гармония».

Однако компромисс и гармония не являются маркерами движения мира в направлении цели