сыном бранденбургского курфюрста, не отказался слагать с себя духовный сан католического прелата, что требовалось по условиям 1555 г. Возник громкий скандал, католики грозились бойкотировать сессии комиссии, тем же отвечали протестанты, в случае если архиепископ будет выведен из ее состава. Император Рудольф после долгих колебаний решился все же поддержать католических единоверцев, тем более это соответствовало букве имперского закона. В ответ протестанты привели в исполнение свои угрозы и комиссия перестала собираться. Работа суда оказалась фактически сорвана. Попытки реанимировать его или даже передать его компетенции особым комиссиям Рейхстага также провалились. Понадобилось почти полвека драматичных потрясений, прежде чем по окончании Тридцатилетней войны в 1654 г. деятельность суда была возобновлена. Принятые тогда постановления гораздо тщательнее и осторожнее отнеслись к уязвимым религиозным пунктам.

Еще одним детищем максимилиановских реформ стало создание судебных округов. Современникам было ясно, что эффективность земского мира проистекала из лояльности регионов. Иными словами, будущее Империи зависело от стабильности на уровне территорий. В 1500 г. по обоюдному согласию сословий и короны территория Империи была поделена на шесть округов, к которым в 1512 г. добавилось еще четыре. Географически они охватывали большие исторические массивы. Северный сектор включал в себя территории Нижнесаксонского округа. В Центральной Германии располагались Верхнесаксонский и Франконский округа. На юге, охватывая наследственные земли Габсбургов, тянулись Бургундский, Швабский, Баварский и Австрийский, а западные земли, расположенные вдоль Рейна, были включены в состав Нижнерейнско-Вестфальского, Верхнерейнского и Рейнско-курфюршеского округов. Поначалу окружная система напрямую была связана с деятельностью имперского правительства, созданного при Максимилиане в 1500 г., но малоэффективного в силу крайней разобщенности интересов представленных в нем чинов. Первые округа еще не были судебными в полном смысле слова, а скорее выборными: от каждого должны были выбираться по одному представителю «от рыцарства, докторов и лиценциатов^ для имперского правительства. С 1507 г. было решено выбирать в тех же округах и по одному представителю для имперского суда.

По мере того как идея и практика общеимперского правительства уходили в прошлое, все более весомой становилась роль округов как гарантов земского мира. Решающие перемены произошли в 1521–1522 гг., когда был принято новое уложение о порядке исполнения судебных постановлений имперского правительства. Округам был придан прочный институционный каркас, началась их история как собственно административно-судебных частей Империи. Дополнительным толчком стала и постоянная турецкая угроза. Округам надлежало быстро и эффективно принимать решения по запросам короны, которые касались в первую очередь формирования воинских контингентов и финансирования военных операций. Они становились своеобразными фискальными ячейками Империи.

Уже после Тридцатилетней войны округа окончательно легли в основу имперской военной организации, когда в 1681–1682 гг. при Леопольде I было принято первое военное законодательство в истории Империи. Оно предполагало формирование единой армии за счет окружных контингентов общей численностью в 40 тысяч мушкетов и сабель. Самый большой контингент, почти в 20 %, приходился на долю наследственных земель Габсбургов. Тогда же были созданы окружные военные кассы с самостоятельными бухгалтериями, обеспечивавшими генералитет и офицерский состав. Так, после долгих проб и экспериментов, тянувшихся от позднего Средневековья, сложился наконец механизм всеимперской мобилизации. Он дополнился на исходе века уже упомянутыми распоряжениями по наследственным землям. В итоге сложился двуединый военный организм войск наследственных земель и имперских сословий. При всех недостатках, громоздкости аппарата и недостаточной эффективности он оставался главной опорой во всех крупнейших испытаниях — от турецких войн Леопольда I до коалиционных войн Франца II.

Территория каждого округа в обязательном порядке охватывала владения одного или нескольких имперских князей. Центральным органом управления здесь становились Окружные съезды (Kreisetag), представлявшие владельцев всех непосредственных имперских ленов. Съезды принимали решения по всем текущим вопросам и полномочны были выбирать окружное руководство. Каждый представленный чин обладал одним голосом. В качестве окружных начальников (Kreiseoberst) как правило, фигурировали и старшие по статусу имперские князья. Помимо них назначались также советники, представители собственно окружного начальника, канцелярия, управляющие кассой и архивом. В южных округах с пестрой мозаикой духовных и светских ленов часто избирались два руководителя князь церкви и светский чин. Понятно, что состав съездов напрямую зависел от количества чинов округа: сравнительно малочисленные курии на севере резко контрастировали с многолюдьем южных съездов. Так, например, Швабский округ собирал на своих ассамблеях свыше 100 представителей, в то время как Франконский, Баварский и Нижнесаксонский — немногим более 20.

Структуры территориального управления Империей выдержали кризисы XVI–XVII вв. Они внесли свой вклад в поддержание единства обширных регионов и в целом выступили проводниками интересов короны. Разумеется, были сбои. В ходе Тридцатилетней войны региональное представительство зачастую выступало средством сословной оппозиции. Так, например, в 1625 г. потерявшие надежду на спасение от давления со стороны католического блока протестантские чины Нижнесаксонского округа избрали своим протектором короля Дании и тем самым «вскрыли» Империю изнутри, впустив в ее пределы иноземные войска. Позже подобные демарши предпринимались в Центральной Германии в годы шведского военного присутствия. Но медленное оздоровление правительственных институтов, наметившееся после возобновления работы Рейхстага в 1640 г., стало ощущаться и в округах. Уже накануне подписания Вестфальских трактатов энергично обсуждалась тема возобновления диалога между короной и регионами. Император прекрасно видел выгоды консолидации: округа по сути выступали единственным механизмом контроля над близкими и дальними частями Империи. Оснабрюкские статьи 1648 г. окончательно закрепили окружную систему. Габсбурги сохранили важнейший канал влияния на своих подданных.

Что мы видим в итоге? Империя уцелела в кризисах раннего Нового времени, она оставалась мощным фактором европейской истории. Огромную роль в сохранении внутреннего единства сыграли учреждения, созданные на исходе Средневековья. Они стали результатом осознанной необходимости, когда сложилась «патовая ситуация» (Ф. Пресс) в отношениях между сословиями и короной, когда обе стороны уже не могли добиться большего за счет друг друга. На рубеже веков был переброшен мост, связавший интересы Габсбургов и региональных сил. Достроенный и укрепленный в XVI в., он не рухнул под тяжкими ударами раскола и Тридцатилетней воины. Императору удалось приспособить правительственные структуры к менявшимся условиям. Империя не стала ближе к государственной модели XIX в., а наследственные земли Габсбургов не обрели государственной унификации Нового времени. Но Габсбурги смогли остаться «в Империи», не растеряв своего наследства.

В конечном счете перед нами уникальность именно имперской модели: и статус императора, и придворные учреждения, и региональные структуры постоянно оставляли место для интересов и носителей высшей власти и сословий. Сохранялось пространство собственного созидания: территориальные силы могли укреплять собственный фундамент, но корона всегда обладала шансами вмешаться в региональную конъюнктуру. Так складывался баланс, умение учитывать интересы сторон. Культурное наследие Центральной Европы очень хорошо отразило этот парадоксальный дуализм: великолепие немецких резиденций не смогло затмить имперского блеска Вены.

Глава 6.

Центральные