оружия, якобы для каких-то наемников в Европе. Мама еще тогда говорила, что это дело с дурным запашком, но деньги были нужны. Настораживала конечная точка маршрута, не крупный торговый порт, а Ливорно. Это недалеко от Пизы. Мы еще причалить не успели, а нас с шумом задержали, как террористов. И если бы мы не были известной фирмой наемников, все бы сразу закончилось плохо. В нашем же случае, власти решили провести проверку, и мы застряли в порту.

— А как они узнали, что оружие для анархистов или террористов? — спросила Алена.

— Это несложно, — отмахнулся я. — Тут важно другое, что нас кто-то просто сдал. Власти Италии точно знали, что и где искать.

Мы неспешно дошли до края сада, вышли через калитку и направились по дорожке в сторону поля и виднеющихся вдалеке загонов. Местные, видя средневековые наряды, сразу понимали, что мы важные гости маркиза, поэтому и работники, и охрана почтительно кланялись.

— Я вижу, что маркиз и его семья к вам относятся очень хорошо, — сказала Тася, глядя на садовников, низко кланяющихся и даже снявших широкие шляпы. — Практически как к родственникам. Со стороны это кажется странным. Так что дальше было?

— А дальше было весело, — хмыкнул я. — Это все случилось после разговора с главой клана Фудзивара. Я и без этого был трудным подростком, а когда меня спустили с небес на землю, взрослым со мной стало еще тяжелее. Мама поэтому и организовала долгий круиз, затянувшийся почти на полгода. Примерно тогда я и начал подниматься на уровень мастера. Укрепление тела — не классический способ развития, поэтому четкие границы сложно обозначить, но мой доспех духа тогда ничем не уступал маминому. А она, на секундочку, была полноценным мастером, способным подняться на вторую ступень, если бы всерьез этим занялась.

— Это долгая история, — я показал на одинокое дерево, под которым кто-то установил несколько лавочек, — можно посидеть в тенечке. Погода замечательная. Как же я по такому теплому солнцу соскучился.

Тася крепче сжала мою руку, улыбнулась. Мы с большим удовольствием расположились на лавочке, наслаждаясь легким теплым ветерком.

— О чем я рассказывал? Точно, о вредном Кузьме, обидевшимся на все благородные кланы мира и вынашивающим планы основать свой собственный. А мне еще даже шестнадцать не исполнилось. В общем, когда корабль арестовали, мы с мамой поругались и я угнал катер. Он у нас отменный, шестьдесят километров вдоль побережья на север я прошел примерно за полтора часа. Только забыл посмотреть топливо в баках. Как раз к обеду добрался до какого-то залива, где было несколько причалов, ремонтных доков и заводов. Там даже военный корабль стоял и пара ржавых корыт на вечном приколе. В голову пришла идея разбойным путем раздобыть немного топлива, так как денег у меня не было. Значит, присмотрел я старенький буксир у ремонтного дока, на причале которого стояло несколько катеров и яхта. В разгар дня людей там не было, и я подумал, что все получится сделать тихо…

* * *

Я заглушил двигатель, спешно пересаживаясь и контролируя, чтобы катер не слишком громко ударил в борт старого буксира. Вдоль длинного бетонного причала любой громкий звук разлетается эхом и хорошо, что наш катер как раз был сделан так, чтобы как можно меньше шуметь. Надо было с собой Джима взять, а то одному довольно сложно со всем управляться, но мне удалось с первого раза привязать катер к буксиру. Канистру я пока брать не стал, решив для начала разведать местность.

К большому разочарованию буксир был пуст. Кто-то неаккуратно разобрал и снял все, что могло представлять хоть какую-то ценность, включая двигатель. Пара топливных баков была пуста, один даже пробит насквозь. Грязь и мусор вокруг говорили, что ловить здесь нечего. Не знаю, кто бросил в таком месте буксир, но прямо перед ним на причале стояло два контейнера, скрывающие корабль от взглядов со стороны. Кто-то таким образом решил убрать с глаз долой старую и ржавую консервную банку. Сразу за контейнерами стояли и лежали корпуса катеров и даже большая яхта, которую я приметил с воды. За всем этим добром располагалось двухэтажное здание, окна которого выходили либо на противоположную сторону, либо их вообще не было. Спустившись на причал и обойдя контейнеры, я направился к яхте, заранее догадываясь, что топлива в ней нет. Если его где-то искать, то только в здании или вон в тех красивых бочках.

Когда я обходил нос яхты, что-то негромко свистнуло позади, и мне на голову с силой опустилась металлическая труба. Раздался глухой звук, словно трубой ударили по стволу дерева. Выждав секунду, я осторожно обернулся, увидев девушку лет двадцати, в грязном и немного рваном светлом сарафане. Она сжимала трубу, намереваясь еще раз огреть меня по голове. Увидев мой удивленный взгляд, девушка смешно зачирикала на итальянском, угрожающе выставив перед собой импровизированное оружие. Взгляд хотя и испуганный, но решительный. Я такие видел много раз, когда мы пиратов били и в трюмах девушек находили. Почему-то первая мысль была о том, что она от пиратов и работорговцев сбежала.

— Эй, красавица, ты с трубой поосторожней, — миролюбиво сказал я, поднимая руки. — Non sparare mi arrendo.

Она подозрительно посмотрела на меня. Волосы черные, доходящие до середины спины, правильные черты лица, глаза зеленые, обворожительные, ее смело можно назвать красавицей. Ногти аккуратно подстрижены и не очень грязные, даже прозрачный лак не сошел, значит, похитили совсем недавно.

— Ты кто? — спросила она на хорошем английском.

— Мимо проходил, — дружелюбно улыбнулся я с некоторым облегчением. Все-таки когда ты с кем-то говоришь на одном языке — это лучше, чем изъясняться жестами. — Тебя что, похитили?

Девушка коротко и как-то отрывисто кивнула.

— Ты местная? На итальянском неплохо говоришь.

— Катер — твой? — она мотнула головой в сторону буксира.

— Мой, но топлива хватит только вон до тех причалов дойти. Хочешь, отвезу тебя туда? Там полиция, они тебе помогут.

— Не помогут, — поморщилась она. — Они с ними заодно…

Девушка изменилась в лице, бросив взгляд поверх моего плеча и юркнула за корпус яхты. Повернувшись, я увидел мужчину в строгом черном костюме и блестящих солнцезащитных очках. И что примечательно, в руке он сжимал пистолет с длинным цилиндром глушителя.

— Нон спараре, — повторил я фразу, подслушанную у капитана Ливио, утверждавшего, что она переводится как: «не стреляй».

То ли Ливио меня обманул, то ли этот тип на итальянском не говорил, но он дважды нажал на спусковой крючок. Такой выстрел американцы называют «тап-тап», только с глушителями он не работает, так как из-за особенности