— А-ну, повежливей! — Раздался голос сзади.

Это был Андреас: в форме, при оружии. Наверно, патрулировал общагу.

— О, ещё одна обслуга рот раскрыла, — осклабился Арчибальд.

А Давид сказал:

— Тебе-то что, охранник? Хватит лезть не в своё дело!

— Моя задача — поддерживать порядок в Академии Фловердью, а вы его нарушаете, господа студенты, — невозмутимо отозвался мой защитник. — Я напоминаю, что уставом запрещаются оскорбления учащихся как в адрес друг друга, так и в адрес преподавательского состава.

— «Преподаваааательского состаааава»! — Передразнил Арчибальд. — Ну и что? Настучишь теперь, да?

— Если вы не прекратите, буду вынужден, — ответил им Андреас.

Не думаю, что Арчи и Давида напугала эта фраза. И вряд ли слова охранника вообще произвели на них хоть какое-то впечатление. Впрочем, ругаться всерьёз они были не в настроении, да и Андрес отлично понимал, что из настоящей, громкой склоки со студентами ничего хорошего не вырастет. Так что они обменялись ещё парой колкостей, парни закрыли дверь, а Андрес пошёл дальше патрулировать.

Я увязалась за ним. Во-первых надо было, конечно, поблагодарить за то, что заступился. А, во-вторых, слова Давида «Хватит лезть не в своё дело», сказанные дважды, напомнили мне о записке с угрозами. Она начиналась как раз с этих слов. Совпадение или нет? Раз, как я поняла, у Андреаса есть доступ к камерам, значит, он может помочь мне узнать, кто подбросил записку. Тогда следственной комиссии, которую Вэнс вызвал, не так много работы останется; и я буду точно знать, кого бояться, а не ждать до понедельника, старашась всех окружающих...

— Не за что, — бросил Андреас в ответ на мою благодарность. — Клементинин друг — мой друг.

— Слушай, вот ты вроде как имеешь дело с камерами... Клементина говорила, отключать их даже можешь...

— Она уже даже и это тебе разболтала?! Вот язык без костей! — Вздохнул Андреас. — Сейчас еще окажется, что и куда мы пошли, пока камеры перезагружались, Клементина тебе доложила...

— Нет-нет, не доложила! — Поспешила успокоить я его, не сообщив, что в докладах ее не нуждалась, потому что всё сама видала. — Не о том речь. Просто... мог бы ты к примеру посмотреть, что было пару дней назад в каком-то месте?

— Не, не мог бы. Кто дежурит в мониторной, может видеть лишь прямой эфир. Записи есть и хранятся пять дней, но обычной охране они не доступны. Это только если ректору понадобится...

— Ясно... — Я была разочарована. — Слушай, а в зоне для преподов и персонала ты тоже дежуришь?

— Случается. В целях безопасности охрана получает задания в случайном порядке.

Мы были в фойе общежития. Обошли его кругом, потом проинспектировали столовую. Там была народ, так что беседу я возобновила только лишь тогда, когда Андреас оттуда вышел и принялся проверять малозаметные закутки с инвентарём.

— Помнишь, Корнелиус с Виктором дрался?

— Да как тут забудешь! Ему, кстати, лучше?

— Да вроде бы. А ты случайно не наблюдал за этим Виктором ничего странного, когда, например, патрулировал в корпусе для персонала?

— Да нет. У него комната как комната.

— Так ты, что, был в гостях у него?!

— Да в каких еще гостях! Просто обыскивал.

— Обыскивал?!

— Ну да.

— Из-за чего?

— Просто так. Ты, что, не знаешь? Каждый день охрана проводит профилактические обыски в жилье одного из преподавателей и одного из работников.

— Я не знала о таком... А как решают, у кого именно?

— Случайным образом, разумеется. Чтобы не знали заранее.

Из фойе мы отправились в женское крыло. Там было тихо. Ни души.

— Не очень-то комфортно тут работать, получается, — заметила я. — Камеры повсюду, ещё обыски...

— Зато платят им отлично. Больше нашего. Ну и видишь, заодно можно красивую девчонку подцепить, как этот Виктор... У Клементины к нему были чувства, не знаешь?

— Нет, не было, точно! Она просто с ним... от скуки один раз!

— Ха-ха, это в её стиле! У неё, небось, кроме меня...

— Никого! — Поспешила прервать его я. — Знаешь, я, конечно, не ручаюсь, но мне кажется, на тебя она запала по-настоящему! И с тобой она хочет всерьёз и надолго!

— Всерьёз это можно, а вот надолго не выйдет, — ответил Андреас то ли равнодушно, то ли с тщательно скрываемой грустью в голосе. — Ты же знаешь, в понедельник нас меняют.

— Но вы можете встретиться где-нибудь после учёбы... — принялась я фантазировать.

— Скажешь тоже! Мы из разных стран. Нет, Мирра, я знаю, что это у нас не надолго. Первого числа я уеду домой. И, так как у меня есть взыскание, обратно уже не вернулись. Ну, если только не совершу какой-нибудь подвиг, — он хохотнул.

— Тогда давай придумаем, какой!

Мы вновь спустились вниз и вышли из здания. Теперь Андреас начал обходить его кругом.

— Ну, можешь поджечь что-нибудь, а я потушу, — сказал он и тотчас же добавил. — Шучу, если что.

— Так вы тут и как пожарные?

— А как же? Если что-то загорится, то откуда звать бригаду? Из Кейптауна? Нас для этого и обучали. И где огнетушители лежат, мы на зубок знаем...

— Да? Ну и где ближайший?

— В закутке на первом этаже. Мы сейчас были там. Ну ладно, ты прости, но за долгую болтовню на рабочем месте меня оштрафовать могут...

— Ой, это ты прости! Я как-то не подумала! Ну всё, не буду лезть больше!

Андреас пошёл дальше своим маршрутом. Я же сделала небольшой крюк в направлении бассейна, чтобы проверить, там ли ещё Клементина и нельзя ли к ней теперь присоединиться.

Клементины уже не было.

А на маленьком острове занимался прополкой стрелиций человек, очень похожий на уборщика.

— Эй, привет, библиотекарь! — не сдержалась я.

— Добрый вечер, мэм, — ответил он.

— Я смотрю, ты мастер на все руки, да? То убираешься, то книгами заведуешь... А теперь ещё и садом занимаешься. Кстати, а куда делся садовник?

— Откуда мне знать, мэм. Ведь я человек подневольный. Мне велели прополоть — вот я это и делаю...

52. Пятница, 28 сентября. 23:25

Придя домой, я продолжала думать о загадочной чехарде с рабочими обязанностями в нашей Академии: то эта странная череда заместителей библиотекаря, то болеющий, но не болеющий тренер, то уборщик — на все руки мастер... Может, надо было не уходить оттуда так просто, не оставлять его со стрелициями наедине, а насесть хорошенько, потребовать, чтобы признался... Хотя в чем признался? Он просто был занят прополкой. Если предположить, что уборщик находился в саду и в библиотеке в целях слежки, то ему не было никакого резона делать при этом чужую работу. Думаю,