надёжные. А ещё был вынужден потратиться на копирующий артефакт. Зато поглядите-ка — всё успели!

— Здесь вот вся история, в том числе и семейства Завадских, которые, будучи отделёнными от семьи сорок семь лет назад, покинули Российскую империю и переехали в Европы. А глава семьи тогда и внёс в завещание и в родовую книгу Завадских правило, что ежели корни семьи и капиталы не находятся в Империи, то права на наследование сии ветви семьи не имеют.

Я уже начала радоваться, но, как и всегда было «но».

— Но есть одна сложность, — продолжил адвокат. — И сложность в том, что ежели кто-то из семьи обратится за высочайшим дозволением вернуть гражданство имперское, и ему в том не будет отказано, тогда он автоматически встаёт в очередь наследников.

И я вдруг почувствовала, какой-то дискомфорт, как будто кто-то уже ко мне в кошелёк залез.

Но адвокат продолжал:

— Ну, вот здесь ещё какое дело. Поскольку супруг ваш озаботился о вашем будущем и совершенно чётко, написал, что только вы имеете право на наследование всех его активов и капиталов, то без вашей подписи и без вашего участия претендовать никто ни на что не может.

И тут Эразм Клементьевич сделал паузу, которая мне не понравилась, потому что фраза сразу стала какой-то незаконченной, и добавил:

— Пока вы живы. Разумеется.

Я даже икнула от неожиданности.

«Выпить бы нам чаю», — подумала я и вдруг ощутила взгляд князя Северского, направленный на мои ноги. Длинная юбка скрывала босые стопы, но взгляд князя указывал на то, что он помнит, что туфель на мне нет. Вот же я торопыга, могла бы озадачиться и надеть. Совсем меня выбила из колеи эта ситуация.

На столе стоял колокольчик. Я взяла и позвонила в него, дверь тут же отворилась и в проёме возник лакей.

— Милейший, скажи на кухне, чтобы нам чаю подали. — лакей кивнул и уже собрался ухолить, но я его остановила, — и скажи моей горничной пусть туфли домашние принесет.

Эразм Клементьевич откашлялся, видно, после долгой речи и попросил разрешения сходить руки помыть.

— Да, конечно, идите, вас проводят.

Он вышел из кабинета. И мы остались с князем вдвоём.

Князь молча смотрел на меня, и во взгляде его читалось, что проблем от меня больше, чем прибытку. Но я не собиралась чувствовать себя виноватой, тем более что это не я к нему пришла, а он ко мне. Но я вдруг почувствовала, что князь сейчас мне что-то скажет, и уже набрал воздуха, но не успел — дверь открылась, и вошли двое: лакей и горничная. Горничная несла мои туфли, лакей — поднос с чаем.

Горничная поставила чай на стол, а туфли у лакея отобрал князь Северский. Я даже не успела ничего сказать.

И не успели слуги выйти за дверь, как он опустился передо мной на колени, подхватил меня за ногу и надел мне туфли, осторожно, нежно, и порочно, потому что ощущения, которые в этот интимный момент меня накрыли, были совсем не платоническими. И я уже собиралась возмутиться, как вдруг, князя словно ветром снесло обратно на то кресло, где он сидел.

Я ещё раз поразилась тому, что слух у драконов отличный.

Не успел князь сесть обратно в кресло, как дверь отворилась и вернулся Эразм