лица скрывались под масками. Как и всегда, он чувствовал трепет в их присутствии.

— Докладывай, — велел Первый.

Игнатий поклонился и начал:

— Серебров снова усилился. На симпозиуме в Женеве он произвёл фурор. Завёл полезные знакомства среди европейских аристократов и целителей.

— Продолжай.

— Он начал лечение дочери маркиза де Мариньи. Той самой «проклятой француженки», от которой отказались все целители Европы. Первая операция прошла успешно.

— Как он это делает? — спросил Второй.

— Неизвестно. Он работал за закрытыми дверями. Но результат налицо, — ответил Сорокин.

В зале повисло молчание. Главы молча переглядывались, а Игнатий, как всегда, пытался понять, могут ли они читать мысли друг друга.

— Его способности растут… — констатировал Третий.

— … и это проблема, — закончил за него Первый.

— Согласен. Но у меня есть план, — кивнул Сорокин.

— Слушаем, — повелительно повёл рукой Второй.

— В Европе есть контакты, которые можно использовать. Барон Генрих фон Хаммерстайн, австрийский целитель. Серебров унизил его на симпозиуме, потом победил на дуэли, заставил публично извиняться. Хаммерстайн жаждет мести.

— И что ты предлагаешь?

— Завербовать его. Барон озлоблен и готов на многое, чтобы уничтожить Сереброва. К тому же он — признанный специалист в ауральной хирургии. Касте не помешает ещё один целитель за рубежом, — оскалился Игнатий.

Главы снова переглянулись. Они долго молчали, а потом Первый, наконец, произнёс:

— Это рискованно. Хаммерстайн — публичная фигура. Если его свяжут с нами…

— Он не будет знать, на кого работает. По крайней мере, поначалу. Мы представимся как группа единомышленников, недовольных русским выскочкой в европейской медицине. Такая риторика найдёт у него отклик, — пообещал Сорокин.

— А потом?

— Потом, когда он будет достаточно скомпрометирован, мы раскроем карты. К тому моменту у него не останется выбора.

— Неплохая идея… — произнёс Второй.

— Но что насчёт самого Сереброва? Хаммерстайн — инструмент, но не решение проблемы, — добавил Третий.

— Серебров силён в России. Атаковать его здесь — сложно и дорого. Я уже дважды провалился на этом, и мне стыдно, — Игнатий опустил голову в притворном сожалении.

Ему было плевать. Или, по крайней мере, он не испытывал стыда — только злость и неуёмную жажду мести.

— Не напоминай нам о своих неудачах. К чему ты ведёшь? — нетерпеливо спросил Первый.

— К тому, что мы сможем достать Сереброва в Европе. Он ещё вернётся туда — лечить де Мариньи, встречаться с партнёрами. В следующий раз мы ударим там, где он меньше всего ожидает, — ответил Игнатий.

Главы молчали, обдумывая услышанное.

— Хорошо, — кивнул Второй.

— Действуй, — добавил Первый.

— Свяжись с Хаммерстайном и подготовь почву. А сейчас свободен, — закончил Третий.

Сорокин поклонился и вышел из зала.

В коридоре он позволил себе улыбнуться.

Серебров даже не подозревает, какая буря надвигается.

Италия, город Рим

Звонок раздался утром, когда я только закончил завтракать.

Маркиз де Мариньи. Я ответил сразу.

— Граф Серебров! Рад слышать вас, — голос Персиваля звучал взволнованно.

— Взаимно, маркиз. Как дела у Николь?

— Именно об этом я и хотел поговорить! Её обследовали вчера в Париже, в клинике профессора Дюпона. Показатели ауры хорошие, гораздо лучше, чем до операции. Профессор считает, что можно провести второй сеанс. Что скажете? — спросил Персиваль.

Я задумался. С первой операции, в принципе, прошло достаточно времени. Николь молода и вполне могла успеть восстановиться.

— Я слышал, что вы сейчас в Риме? Мы готовы прилететь к вам. Николь очень хочет продолжить лечение, — продолжил маркиз.

— Для начала перешлите мне результаты обследования. Я должен сам убедиться, что уже можно продолжать, — ответил я.

— Конечно, конечно. Отправлю немедленно! — пообещал де Мариньи.

Уже через две минуты на почту пришёл файл с медицинскими документами.

Я открыл его и внимательно изучил. Диаграммы ауры, показатели энергетических потоков, состояние каналов. Профессор Дюпон был хорошим специалистом — его отчёт был подробным и профессиональным.

Первый освобождённый канал, если верить бумагам, функционировал стабильно. Деформация сохранялась, но поток энергии проходил нормально. Общий тонус ауры повысился на восемнадцать процентов. Паразитическое вытягивание маны снизилось примерно на пятнадцать процентов.

Хорошие результаты. Можно продолжать.

Я перезвонил маркизу:

— Николь действительно готова ко второму сеансу. Прилетайте в Рим, я найду подходящее место для операции.

— Благодарю вас, граф! Мы прилетим завтра утром, — пообещал де Мариньи.

Я допил свой кофе, вышел на улицу и набрал номер графа Бернарди. Пожалуй, он единственный, кто может мне помочь с операционной.

Бернарди, услышав о том, что я намерен провести второй сеанс для Николь, с радостью согласился предоставить помещение в своей клинике. Мы договорились о времени, и я с чувством выполненного долга отправился гулять.

Можно немного почувствовать себя обычным туристом. Сегодня погуляю по Риму, завтра проведу операцию Николь, а затем — домой, в Россию.

Италия, город Рим, клиника графа Бернарди

Де Мариньи прибыли на следующее утро, как и обещали. Всей семьёй. Они приехали к клинике на такси, и я уже ждал их на крыльце.

Я пожал руку Персивалю, поклонился Луизе и посмотрел на Николь, которая явно принарядилась для нашей встречи. На ней было изящное белое платье с кружевами, в котором она выглядела невероятно женственно.

Николь вообще выглядела гораздо лучше, чем на симпозиуме. В смысле — здоровее. Щёки порозовели, глаза блестели, в движениях появилась лёгкость. Первая операция явно пошла ей на пользу.

— Граф Серебров, рада снова вас видеть, — она сделала книксен.

— Взаимно, Николь. Как вы себя чувствуете?

— Намного лучше. Я даже смогла прикоснуться к нашей собаке голой рукой, и ей при этом не стало плохо, — девушка чуть смутилась. — Может, это звучит глупо, но…

— Нет-нет, я понимаю. Значит, мы с вами добились положительной динамики. Идёмте, — я указал на вход.

Клиника Бернарди оказалась красивым и современным заведением. Чистые белые коридоры, новейшее оборудование, вежливый персонал. Граф лично провёл нас в операционную.

— Всё готово. Если вам что-то понадобится — только скажите, — произнёс он.

— Благодарю, — ответил я.

Родители Николь остались в приёмной. Она легла на кушетку, как и в прошлый раз.

— Готовы? — спросил я.

— Готова, — выдохнула она.

Я положил руки ей на плечи и сосредоточился.

Узел в её ауре — всё ещё запутанный, всё ещё сложный. Но теперь один из семи каналов был свободен.

Осталось