class="p1">Он тут же замолчал, поняв, что ляпнул лишнее. Отвел глаза в сторону, чтобы скрыть смущение:

– Прости, Оларс, я не хотел тебя обидеть. Извини. Слова иногда летят перед мыслями.

– Смотри, чтобы не перед делами.

Нет, ничего плохого сказать о Шайрахе я не мог. К тому же он – племянник моего учителя. Тут хочешь или нет, а заставят соответствовать.

С неба начал падать противный мелкий снег. Дорога резко вильнула в сторону.

– В Ванханен лучше заехать с окраин, – отстраненно сказал Шайрах. – Ни к чему нам лишнее внимание.

– Вдоль берега? – Я нахмурился.

Шайрах кивнул:

– Незачем привлекать ненужные взгляды.

– Я могу накрыть его плащом.

Южанин бросил короткий взгляд на мигом сжавшегося Вульсе.

– Дело не в нем. Домовенка можно спрятать быстро – никто и не догадается, но вот ты…

Я недоуменно посмотрел на него:

– А что я?

Шайрах нахмурился, даже прикусил нижнюю губу, словно подбирая слова. Только вот подобрать ничего удачного не получалось:

– Оларс.

Вроде он всего лишь произнес имя, но мне почему-то стало не по себе: то ли ветер задул сильнее, то ли мороз ударил крепче.

– Чем дальше мы отъезжаем от Къергарских гор, тем меньше ты похож на живого человека.

* * *

Море – серое и неприветливое – накатывало на берег и тут же отступало назад, унося мелкую гальку. Берега здесь все такие – сплошные камни. Есть, конечно, и песок, но это на востоке, там, где Ванханен встречается с Гардаррой.

Холод, соль, ветер. Подбитый мехом плащ не спасал, хотелось укутаться теплее и бежать со всех ног. Но негоже, возвратившись домой после долгой дороги, не почтить богов.

Нога соскользнула с покатого камня, я с трудом удержал равновесие. Нет, не богов, а бога. Одного – защитника и хранителя этого края – Гунфридра.

Вдалеке, угрюмо возвышаясь на скале, стоял деревянный храм. Хорошо, что жрецы сюда не ходят, не мешают простым людям изливать душу.

Стиснув зубы, я продолжал идти к храму. Дорогу занесло снегом, подняться будет нелегко, но я не отступлюсь.

Шайрах, забрав коней и Вульсе, отправился в город, перед этим детально рассказав, как добраться к дому Йортрен – уважаемой госпожи и колдуньи. Той, кто больше всех жаждет меня видеть.

На мое решение побыть в храме Гунфридра Шайрах только пожал плечами, но не спорил. У них свои боги, у нас – свои.

Тропка круто поднималась вверх, но я слишком хорошо ее знал, чтобы оступиться. Мальчишкой наведывался сюда каждую неделю – очень уж уважал отец Морского Владыку. Да и бабка относилась к Гунфридру с особым почтением.

Старый деревянный храм не изменился. Может, правду говорят, что дерево это вечно, и позаботился Владыка о месте, куда приходят к нему люди?

Я вздохнул и остановился. Еще несколько шагов – и назад дороги не будет. Может, я неправ, да только помощи просить больше не у кого.

Набравшись смелости, я подошел к двери и толкнул ее вперед. Послышался тихий скрип, изнутри пахнуло хвоей и немного – морской солью. В горле стал ком, а к глазам вдруг подступили слезы. Детство, счастливая семья. Живая. Зажмурившись и помотав головой, я быстро ступил в храм, проклиная себя за слабость.

Здесь все было так же, как и десять лет назад. Жертвенный огонь окружали плоские камни, запах трав дурманил и кружил голову, а на стене висело изображение морского бога. Только ничего не разобрать на нем: чудовище из пучин или человек, опутанный водорослями.

Некоторое время я стоял, не зная, с чего начать. Как-то самому никогда не приходилось обращаться к Морскому Владыке – то бабка это делала, то отец. А тут и просьбы были нешуточными.

Глубокий вдох, успокоить бешено колотящееся сердце, подойти к алтарю с плоскими камнями и опуститься на колени.

– Гунфридр, Владыка бескрайнего Моря, хозяин пучины, приди на мой зов, не оставь без совета. Не обращался я к тебе раньше, но больше надеяться не на кого. Прошу твоей помощи в предстоящем деле. Прошу защиты родного края от призрачных орд Хозяина Штормов. Прошу, чтобы море оказалось благосклонным. Прошу твоего благословения, великий.

И хоть я говорил простые слова, мне казалось, что я мерно произношу заклятие, вызывающее мертвых с той стороны Мрака. Голос был чужим, странным, нечеловеческим. Будто утекающая водой сквозь пальцы жизнь меняла и его.

Шайрах сказал, как я выгляжу. И в первый раз за долгие годы я ощутил ледяные пальцы страха. Мне действительно было страшно взглянуть на себя. Я знал, что времена, когда «йенгангер» – всего лишь звучное слово, пройдут. Рано или поздно смерть возьмет все в свои руки.

Из голенища сапога я молча вытянул кинжал и положил его на плоский камень. Тот самый кинжал, что когда-то хотел продать мне Хишакх: с серебряным лезвием и тяжелой черной рукоятью. Он принадлежал Сиргену. Если Бессмертник действительно сын Гунфридра, то бог отзовется.

Повисла мертвая тишина: то ли от моего голоса, то ли от чего-то другого.

Камень вспыхнул черным пламенем, охватившим кинжал. Серебряное лезвие задрожало, изогнулось металлической змеей. Внутри все замерло, я невольно сделал шаг назад. Что это? Изображение на стене шевельнулось?

Черное пламя затрепетало и вспыхнуло, черные трепещущие языки плеснули волнами на пол. Миг – весь храм наполнился водой: ледяной, соленой… Не может быть ее здесь!

Нелепо взмахнув руками, я попытался доплыть до двери, но ничего не вышло. Ноги будто сковало невидимыми путами. Глянув вниз, я заорал от ужаса и дернулся: меня обвивали гигантские щупальца, казавшиеся сквозь толщу воды лишь туманными тенями.

«Кракен! – пронеслось в голове. – Но откуда?»

Он утягивал меня под воду, и я почувствовал, что захлебываюсь. Перед глазами пошли круги, легкие начали гореть.

Стены храма исчезли, кракен занял весь пол. Я снова попытался вырваться, но понимал, что это бессмысленно. Зверь стискивал меня, как тряпичную куклу.

– Отпусти его! – вдруг раздался громовой голос. – Мне нужен этот человек!

Хватка щупальцев ослабла, но я провалился во тьму. Перед этим, правда, каким-то чудом почувствовал, как кто-то подхватил меня и рванул вверх.

Глава 2. Фьялбъерн-драуг

Голова раскалывалась. Спину ломило, а на плечо давило что-то твердое. С трудом разлепив глаза, я приподнялся на локтях и огляделся. Время шло, а увиденное никак не хотело укладываться в голове: серое небо сливалось с мерно, почти лениво перекатывающимися волнами, ветер рвал парус – некогда белый, а сейчас изрядно истрепанный и едва выделявшийся на фоне неба и моря.

Спустя пару мгновений я понял, что попросту лежу на палубе, на любезно кем-то