- Парни, а если сделать вот так, - и растолковываю им свою идею, - при волнении не будет размываться береговая полоса, и проход, не говоря о проезде, станет намного безопаснее.

- А смысл? Всё равно вода через щели будет пробиваться. Вот если бы расчистить песок до больших скал, из которых сложен этот берег острова, и уже на них укладывать эту мелочь, да на растворчике, цементном или известковом - выйдет настоящая капитальная стена с фундаментом, - ответил мне один из них.

- А тут толщина песка большая?

- А ты командир сам посмотри, вот видно, как вершины крупных глыб проступают в полосе прибоя, - и зайдя до половины щиколоток в воду, показывает рукой, - максимум сантиметров тридцать-сорок, а то и намного меньше.

- Тогда собирайте все камни, и аккуратно складывайте их, оставляя свободным проход только для квадрика. Скоро у нас появится известь - спец собирается уже сегодня закладывать первую партию камня на пережог, и тогда уже можно заняться этими строительными работами. Сами сможете? - спрашиваю у них.

- А что в этом трудного? Нам только материал нужен, тут всего метров триста такого берега, за неделю должны управиться. Хорошо, что поправил нас - а то пришлось бы одно и то же дважды делать...

- Дед, что это за лайнер вы пригнали? - только что вернувшись с обхода береговой полосы я заметил в бухте пополнение - покачивающийся на мелких волнах красивый белый катер, который его бойцы подтягивали швартовыми к самому берегу.

- А его ещё позавчера нашел экипаж лодки, что первой к Надежде направлялась, ну и мы вчера, когда туда шли, уже сами осмотрели. Оно-то нам и не очень нужно, это ведь только чисто моторное судно, мачту к нему не приспособишь, но пусть лучше у нас стоит, чем врагам достанется.

- А что это такое?

- Это раритет нашего бывшего мира - четырнадцати местный катер на подводных крыльях 'Невка'. Их там, на той Земле, остались сущие единицы. А этот - как будто только с верфи вышел, совсем новенький, даже заводской краской внутри пахнет.

- А откуда именно вы о нем знаете?

- Да приходилось сталкиваться с этим изобретением Ленинградских судостроителей, ещё в далеком-далеком шестьдесят восьмом году, тогда это было впервые. Родители в тот год первый раз вывезли меня на отдых в знаменитую Ялту перед школой, и пару раз семьей прокатились на таком. А потом, лет через пятнадцать, уже по службе пришлось вплотную стыковаться.

- Ну и что мы тут с ним будем делать?

- А пока ничего. Вот придумаем, на чем его установить, и просто-напросто вытащим на берег. А потом разберемся, для чего он нам сможет быть полезен.

И тут, вдруг случайно взглянув в сторону 'Невки', я увидел поразительное зрелище - в ней стояло четыре женщины, довольно светлые мулатки, которые прямо в воду высаживали такую же светло-темненькую детвору. Ну и зрелище, скажу вам, от неожиданности я даже замер и замолк, даже не начав произносить пришедшую на ум фразу.

День 28. Часть 4.

- Стас, что ты там такого увидел? - заволновался Дед, а обернувшись, и увидев поразившее меня зрелище, сразу прокомментировал, - Ты что? Ни разу так близко от себя не видел негритянок?

- Видел, - прорезалась у меня речь, - только не понимаю, где ты их тут взял?

- Ааа! Это мы прошлись к жилому острову сомалийцев, пообщаться с их старейшиной Ама Бхутто.

- Ну а они-то, эти мулатка, причем к твоему общению? В упор в тему не врубаюсь.

- Да ты же сам утром приказал, мол нужно пристроить к делу депортированных от нас интеллигентов. Вот я и решил, после кругового обхода основной цели нашего похода, острова Надежда, что негоже такому 'мусору' там жить. Ну и проведали домашний остров сомалийцев, по пути осмотрев пустые, на возможное наличие там новых потеряшек, что Экспериментаторы уже могли подкинуть взамен выбитых негров.

- Федорович, а немного покороче нельзя?

- Да и так коротко рассказываю, куда уж проще.

- Уговорил. Слушаю, - а сам смотрю, что это неожиданное пополнение станет теперь, когда уже все они вышли на берег, делать. А ничего! Вообще! Женщин облепили стайки детворы, обняв их руками, и все чего-то ждут.

- Да, чуть не забыл, когда мы походили к Надежде - там, с одной стороны, у низкого берега, на широком песчаном пляже большие крокодилы устраивают кладки своих яиц. Очень знакомое для меня зрелище.

- Ни хрена себе! И много их там?

- Ну-у-у??? Пересчитать трудно - они постоянно в движении, но минимум пару десятков. Во всем этом есть только одна хорошая сторона - на узкие прибрежные полосы они и не пытаются вылезать.

- А ты "интеллигентиков" потому там и не оставил? Не захотел белое кушанье пресмыкающимся преподносить?

- Да вот стоило бы им отдать. Но нет, пожалел! Их! Но пожалеют ли они в похожей ситуации уже нас? Не знаю. Переговорив по поводу их размещения в общине с Ама Бхутто, неожиданно услышал встречную просьбу.

- Дед, а как ты с ним общаешься? На их местном языке? На сомалийском?

- С чего бы это? Ама в конце шестидесятых учился у нас, в Москве, и по его рассказу, в шестьдесят восьмом окончил свой "Лумумбарий". Так что на русском он лопочет намного лучше, чем даже наши бывшие сограждане.

- Оригинально. На другой планете и встретить негра с высшим образованием, и к тому же хорошо знающего русский язык. А что у него за просьба была?

- Вот именно, черт знает где, и практически европейца по образованию. А просьба? Да вот это она и есть, - и сам взглядом показывает на стоящих невдалеке женщин, - ему нужно было избавиться именно от этой четверки вместе с их детьми.

- Чем же это они ему так не угодили?

- Это последние из оставшихся в живых abyni-yeny - рабыни-жены самого бокора и его бойцов. Их было больше, всего двенадцать человек, но остальных .ovy-вдовы мужчин, погибших в той безумной атаке на наш остров, уже успели растерзать. А этих он смог спасти, и понимая, что у них им все равно будет смерть, попросил забрать, так сказать - сделать обмен, эту безотказную в любой работе четверку с их детьми, на наших ленивых "пальцекрутов".

- И ты согласился? А