что в произошедшем есть наша вина, — добавляет Терренс. — Что мы с парнями так или иначе виноваты в гибели Хелен.

— Нет-нет, парни, даже не думайте об этом, — возражает Джордж. — Вы ни в чем не виноваты и сделали все, что могли.

— Да, ребята, не надо себя винить, — соглашается Блейк. — Вы же не поспособствовали ее гибели и не остались в стороне. А значит, не стоит валить все на себя.

— Мы знаем, Блейк, но все равно неприятно, — устало вздыхает Эдвард, потерев лоб рукой. — Неприятно, что мы не выполнили обещание, которое дали. И подвели тех, кому говорили, что все будет хорошо.

— Все хорошо, парни, вы все большие молодцы! — гордо заявляет Джордж. — И мы все очень вами гордимся.

— Да мы без конца им об этом говорим, — признается Ракель. — Но Эдвард, Даниэль и Терренс все равно чувствуют свою вину.

— Хотя их можно понять, ведь Питер думает совсем иначе, — добавляет Наталия. — Он откровенно обвинил их в смерти Хелен и теперь не хочет с ними разговаривать.

— Думаю, он говорит это на эмоциях, — предполагает Блейк. — Когда умер мой брат Мэтт, я винил в этом едва ли не весь мир. Любой, кто вставал у меня на пути, был для меня виноватым.

— Но ты вряд ли терял рассудок и сметал все на своем пути, — отвечает Терренс. — Вряд ли брался за холодное оружие и стрелял не только по преступникам, но еще и тем, кто тебе близок.

— А Питер че, реально бросался на вас с кулаками и пытался убить?

— Скажем тебе больше, Даниэль тут недавно признался нам, что Питер уже ранее бросался на него с ножом, — уверенно отвечает Эдвард. — И в итоге порезал ему вену.

— Да ладно? Серьезно?

— Это когда ж такое было? — широко распахивает глаза Джордж.

— В тот период, когда у них был конфликт, — отвечает Терренс. — Когда вы злились из-за того, что мы отказывались работать. Точнее, с этого случая все и началось.

— И я только сейчас об этом узнаю? Только сейчас узнаю, что дело на самом деле куда хуже?

— Да мы сами только недавно об этом узнали! — восклицает Ракель. — Собрались с друзьями у нас с Терренсом дома, а Даниэль вдруг разоткровенничался и рассказал, что после его шуточек про проблемы в отношениях Питер не просто на него наорал и полез на него с кулаками, а еще и достал из-под подушки нож и пытался его пырнуть.

— То есть, вы хотите сказать, что у Даниэля было еще больше причин злиться?

— Нам, конечно, очень жаль его, но Перкинс в той или иной степени сам виноват в том, что все до такого довел, — уверенно отвечает Наталия.

— Хотя после этого признания мы начали подозревать, что у Питера не все в порядке с головой, — отвечает Эдвард. — Ведь… Не может человек в один момент быть вполне себе рассудительным, мудрым, спокойным и воспитанным, то резко стать беспощадным, кровожадным и обозленным на весь мир. Такие резкие трансформации явно о чем-то говорят.

— О, слушайте, ребята, конечно, я не могу быть в этом уверен, но мне показалось, что Питер несколько раз разговаривал сам собой, — признается Блейк. — При этом смотря куда-то в бок. Ну… Как будто кто-то рядом с ним стоит.

— Сам с собой? — округляет глаза Ракель. — Разговаривал?

— Ты в этом уверен, Блейк? — уточняет Наталия. — Может, тебе показалось?

— Возможно, мне показалось, не отрицаю, — поясняет Блейк. — Но фишка-то в том, что я был свидетелем этой сцены аж несколько раз.

— То есть, ты хочешь сказать, что Питер страдает от каких-то глюков? — удивленно спрашивает Терренс. — Что он видит кого-то, кого не видим мы?

— Ну… Обычно ведь человек не говорит сам собой… Не рявкает на что-то в воздухе. Не говорит кому-то отвалить и посылать его на хер.

— Похожие вещи сказали уже несколько человек, — вспоминает Эдвард. — Даниэль упоминал об этом и видел, как Роуз с кем-то шептался в его присутствии… Да и соседки Питера сказали, что он с кем-то разговаривает и даже кричит на кого-то по ночам.

— А чего мы хотим, зная, кто его отец? — устало вздыхает Ракель. — Психически нездоровый человек, у которого в семье у каждого не все были дома. Тем более, что подобные болезни передаются по наследству: и шизофрении, и суицидальные наклонности, и многие другие.

— Как бы мне ни хотелось это говорить, но это правда, — с грустью во взгляде отмечает Джордж. — С Питером явно что-то не так. А вся эта ситуация с попыткой убить Даниэля мне совсем не нравится. Как и его нападения на Эдварда с Терренсом.

— В любом случае мы тут бессильны, — отвечает Наталия. — Если это правда, то такие болезни остаются с человеком навсегда. Можно лишь облегчить симптомы, но до конца они никогда не пройдут.

— Его нужно срочно показать врачу, чтобы тот оценил его состояние. Пройти обследование у психиатра, обсудить свои проблемы с психологом… Зря Питер наивно думает, что сможет жить с таким грузом до конца своих дней.

— Полагаю, он искренне считает себя здоровым, — задумчиво отвечает Терренс. — Как и любой больной человек, который всегда говорит, что с ним все нормально.

— Может, у меня получится с ним поговорить? Давайте я как-нибудь съезжу к нему домой и постараюсь во всем разобраться.

— Не напрягайтесь, Джордж, — советует Эдвард. — Питер всех нас избегает, а недавний наш визит к нему домой не принес никаких результатов. Да и его соседки рассказали нам много всего, что привело нас в шок.

— Да уж… — чешет затылок Блейк. — А ведь Роуз казался таким рассудительным и мудрым парнем. Вот уж не думал, что он реально ку-ку.

— Кто знает, может, мы все ошибаемся, и дело в чем-то другом, — пожимает плечами Ракель. — Но все это сильно напрягает и заставляет насторожиться.

— Могу сказать только одно, ребята: пока человек сам не захочет что-то исправить, его бесполезно уговаривать, — спокойно отмечает Джордж. — А Питер, как я понимаю, совсем не горит желанием что-то менять. Как будто