Кузнец печально склонил голову.

— Далее, — продолжала Фрейя. — Джафара я не знаю, но кое-что о нем слышала. Вроде бы это чародей и алхимик из Серкланда [сканд. Serkland — земля шелка, Восток], практикующий трансмутацию.

— Тогда я позволю себе высказать пару предположений на тему выбора твоих соперников.

— Прошу.

— Мерлин, насколько я понимаю, возьмет либо своих соплеменников из Логрии, либо их родичей-вальхов [сканд. кельты, гэлы] с Истинной Земли. В первом случае он получит потенциально высокоразвитую цивилизацию, во втором — неустрашимых в сражении воинов. Поскольку он теперь Мудрец — выбор ясен. Джафар наверняка будет использовать кочевников, что живут между Серкландом и Гардарики [сканд. Gardariki — страна городов, Русь]. Тебе при таких раскладах, пожалуй, стоит обратиться к потомкам племен Гардарики или Валланда [сканд. Valhland — Галлия, Франция]: коренные обитатели наших земель для Игры, к сожалению, малопригодны. Чересчур свободолюбивы, в случае чего не уступят даже своим богам.

— Ты прав, — улыбнулась Фрейя, — и все-таки ошибаешься. Есть у меня на примете одно племя… и один план.

— Какой же?

— Старая поговорка насчет единой крови.

Велунд пристально посмотрел на бывшую богиню любви, потом покачал головой.

— Чересчур сложно для меня. В любом случае желаю удачи. Я могу еще что-нибудь для тебя сделать?

— Да нет, я ведь уйду отсюда, как и пришла: простой искательницей приключений… Кстати, называй меня теперь Искательницей. Для новой Игры я принимаю это имя.

— Как хочешь. Но все-таки прими подарок.

Кузнец аккуратно развернул лежавший на столе пакет. Тонко звякнули звенья кольчужного одеяния.

Фрейя удивленно смотрела на стальное кружево, не превосходящее по толщине плотного шелка.

— Велунд, это прекрасная работа… но разве она может быть использована по прямому назначению, а не как «костюм амазонки-соблазнительницы»?

— Интересная формулировка, — ухмыльнулся мастер. — Держи-ка.

Передав «искательнице приключений» кольчугу, он снял с оружейной стойки тяжелый топор и ударил без замаха. Стальная ткань тихо звякнула и колыхнулась; на звеньях не осталось и царапины.

— Положи на скамью, — сказал Велунд, занося топор.

Опасаясь за искусное стальное плетение, Фрейя хотела было возразить, однако многозначительная ухмылка кузнеца заставила ее послушаться. Ухнув подобно дровосеку, Велунд рубанул сплеча; кольчуга отозвалась коротким лязгом, на скамье образовалась продольная вмятина, а на лезвии топора — четыре довольно крупных зазубрины. Звенья остались прежними и ничуть не деформировались.

— Надевай, — проговорил мастер.

Скинув одежду, Фрейя быстро облачилась в новую кольчугу. Сработанная на манер платья, она прикрывала все тело, руки до локтей и ноги до колен, будучи притом почти невесомой — и совершенно прозрачной.

— Амазонка-соблазнительница, — весело ухмыльнулся Велунд, предлагая Фрейе зеркало.

Та осмотрела себя со всех сторон, словно находилась у портного и примеряла новое вечернее платье. Эффект был поразителен. Любой противник мужского пола был бы сражен наповал одним видом… нет, не кольчуги, а того, что она защищала — от оружия, но никак не от жадных взглядов. Впрочем, с последним Фрейя легко могла смириться (и даже получить некоторое удовольствие)…

* * *

Я вышла на Зеленую Улицу и двинулась к призрачной громаде Вращающегося Замка. Эти Врата были, конечно, далеко не единственными — Лимб, формально принадлежащий к Геенне, являлся на деле чем-то вроде нейтральной полосы на границе между мирами мертвых и мирами живых. И, поскольку сам ад лежит между Реальным и Нереальным Планами бытия, статус Лимба как точки сопряжения всех этих миров был чрезвычайно зыбким — что и давало возможность пересекать эти края любому, чей карман выдержит тарифы Стражей Врат. Последние, впрочем, требуют плату не деньгами; их обычная цена — жизненная энергия «клиента», каковую отдельные исследователи упрямо именуют душой. Возможно, они правы; почти все чародеи, злоупотребляющие странствиями по различным мирам, заканчивают свой путь в Преисподней, ибо не имеют достаточного запаса «внутреннего пламени», чтобы вернуться обратно…

Ну да не о том речь. Мне такая участь не грозила; даже не будь я богиней, Игрокам в этом деле положены кое-какие привилегии. Да, я могла бы и не открывать своего настоящего лица, ведь в Лимбе ни одна собака даже не подозревала о том, что я — Фрейя-Ванадис. Однако подготовка завершилось; настало время встретиться с Мастерами Колеса, которых называют иногда Богами Судьбы — и сделать первый ход. Войти в те Врата, за которыми Они наблюдают круглосуточно. И нанести свой первый удар в битве, которую Они ошибочно назвали Игрой…

Страж недоверчиво взглянул мне в глаза — и отпрянул, обожженный остатками золотого света, некогда наполнявшего Асгард и Ванахейм. Его напарник, более опытный, проверил мою личность косвенным методом — по мощности ауры. После чего открыл Врата и сделал приглашающий жест. Я поблагодарила легким кивком и вошла.

Я была готова к последовавшему взрыву — это сработала сигнализация, устанавливаемая Слугами Колеса на Врата. Таков их обычный метод поимки тех, на кого по каким-либо причинам объявлен розыск. Грубо, но достаточно просто и эффективно.

После этого передо мной обнаружилась еще одна дверь, отмеченная печатью Колеса. Я вошла — и оказалась лицом к лицу с Ним.

Старший из Мастеров Колеса, Орион Провидец. Сын одного из титанов, лишившийся зрения при Гигантомахии [греч. война гигантов], впоследствии Он заслужил признание Высших Сил и был взят на небо — работать называемым в Его же честь созвездием…

Я мало знала о дальнейших событиях, и вряд ли кто-то во Вселенной знал больше моего. Мне было известно лишь, что Орион каким-то образом вошел в союз с силами, сменившими прежних богов Эллады, и обыграл их в их собственной игре, заполучив чуть ли не все их могущество — и добрую половину слуг. Один из них, Габриэль, вскоре поднялся до положения Его помощника и также получил титул Мастера Колеса.

Почему именно Колесо? Трудно сказать. Таков был Знак новой Силы, так Орион именовал Судьбу. Лично я по-прежнему полагала настоящим Знаком Судьбы Пустоту-Вирд, однако кто знает — ведь у Судьбы вполне мог оказаться не один лик.

— Ты принесла мне некоторые проблемы, — проговорил Провидец.

Фраза, вероятно, должна была расцениваться как смесь предупреждения с угрозой; услышав ее, я просто обязана была пасть на колени и молить о прощении — которое Мастер Колеса, немного поломавшись для приличия, конечно, подарил бы несказанно осчастливленной таким поворотом дел «жертве».

Увы, я обманула Его ожидания.

— Готова исправить причиненный ущерб — если, конечно, то действительно был ущерб, а не вынужденное исполнение собственных обязанностей, — сказала я.

Орион покачал головой, тщетно стараясь скрыть восхищение подобной наглостью (так, во всяком случае, Он это расценивал).

— Ты опоздала к началу Игры.

— У меня имелись