Меррик вздохнул.

— Меня нигде не тянет домой, потому что я не принадлежу ни одному месту. А что до цели нашего визита… — Он глубоко вдохнул. Хорошо бы было утаить свои планы от родичей, но без их помощи миссия обречена на провал. — Мы с Элизой здесь, потому что нам нужно пробраться в Глубокую Синь и добыть ветвь скрилликса.

— Что? — Взгляд Шууры ясно говорил, что Меррик, должно быть, лишился рассудка. — Ты хочешь вести женщину, не имеющую пары, в Глубокую Синь и пытаться похитить у Древних их священное растение?

— Никто не говорил о воровстве, — прорычал Меррик. — Я воздам им почести и соблюду все их обычаи.

— Но ты не знаешь, чем это может обернуться, — возразил Шуура. — Они могут подвергнуть вас испытанию. Вплоть до того, что потребуют жертвы, связанной с болью. Что ты станешь делать тогда?

Меррик устало провёл рукой по подбородку.

— Сделаю всё, что потребуется. Пройду их испытание и дам им то, чего они хотят. Знаю, это опасно, Шуура, но у меня нет выбора.

Брат отца покачал головой.

— Очень хорошо. Тогда мы с Тонгсом сделаем всё возможное, чтобы помочь тебе.

— Спасибо. — Меррик благодарно кивнул. Он порадовался, что родичи не стали спрашивать, зачем ему понадобилось священное растение — объяснять это было бы чертовски неловко. Он снова уставился на Элизу, плавно покачивающуюся на плече Тонгса, и постарался не гадать, что ещё преподнесёт им следующий этап путешествия.

* * *

Элизе очень понравился маленький городок в джунглях, да и обзор у неё открывался отличный — ведь она сидела на плече дяди Меррика. Тонгс оказался прекрасным экскурсоводом: он указывал на местные достопримечательности и рассказывал всякие городские сплетни, так что Элиза быстро забыла о неловкости из-за своего неустойчивого положения и просто наслаждалась поездкой.

Она порадовалась, что послушалась Меррика и переоделась. Воздух стоял тёплый и влажный, а бледно-голубое солнце приятно припекало обнажённые плечи. Всё вокруг казалось залитым синеватым оттенком: от уютных домиков с крышами из соломы — кое-где прямо сквозь них проросли деревья — до самых джунглей, окружавших город подобно ладони, сложенной чашей.

То тут, то там Элиза замечала других жителей — все они, как и дяди Меррика, обладали чёрными волосами и золотыми глазами. Мужчин явно было больше, чем женщин, что, по её мнению, являлось обычным делом для любого поселения Киндредов. Их одежда отличалась простотой, но выглядела изысканно: свободный крой и редкое плетение, напоминающее ткань из какого-то растительного волокна.

Эти наряды напомнили Элизе макраме, и большинство из них повторяли сине-серый оттенок окружающих джунглей, хотя некоторые были выкрашены в более яркие тона. Ей стало интересно, что местные думают о её красном сарафане и подходящих к нему босоножках. Судя по всему, почти все носили грубые кожаные сапоги — наверное, для прогулок по зарослям.

— Ну вот, мы на месте. — Тонгс остановился перед высоким домом, сквозь крышу которого росли не одно, а сразу два дерева — по одному с каждого конца длинного строения. Толстые сине-серые стволы пробивались сквозь солому, устремляясь к небу. Ветви покрывали похожие на драгоценные камни зеленовато-голубые листья настолько крупные, что Элиза могла бы легко укрыться одним вместо одеяла.

— Ничего себе, — искренне восхитилась она. — Потрясающе.

— Наш дом дважды благословлён богиней, — улыбнулся ей снизу Тонгс, и белые зубы ярко сверкнули на его смуглом лице. — А теперь, когда вы здесь, моя прекрасная леди, мы можем считать себя благословлёнными трижды.

— Очень мило, Тонгс, — прорычал сзади Меррик. — Но экскурсия окончена. Можешь спустить Элизу.

— Не раньше, чем мы переступим порог. Пригнись, — бросил Тонгс, взглянув наверх, на Элизу, и распахнул грубую деревянную дверь.

Она наклонила голову, хотя сильно пригибаться не пришлось. Дверной проём оказался высоким — построенным под стать Киндредам, точно так же, как и корабль, на котором они прибыли на Рейджерон.

Внутри дом ничуть не напоминал то, что она себе напредставляла. Элиза ожидала увидеть грубую, простую обстановку — вроде травяного шалаша или бревенчатой избы. Вместо этого помещение поражало естественной грацией и уютом, которые приятно удивили её.

Пол покрывал мягкий сине-зелёный ковёр. Присмотревшись, Элиза поняла: на самом деле это сплошной ковёр из крошечных цветов и аккуратно подстриженной травы. Сине-серый ствол одного из деревьев, пробивших крышу, возвышался прямо посреди гостиной, и Элиза заметила, что его ветви коротко обрезаны — вероятно, чтобы они не заполонили всё пространство.

Гладкие стены отдавали бледно-голубым, а мебель, судя по всему, смастерили из рогов и шкур животных. На стенах не висели картины, зато над аркой, ведущей, по всей видимости, в кухню и столовую, красовалась голова свирепого зверя, напоминающего помесь медведя и рыси, с клыками длиной в два фута. Оттуда, где стояла Элиза, был виден ствол второго дерева. Вокруг него явно соорудили круглый стол, превратив его в центр обеденной зоны.

«Похоже на охотничий домик, — подумала Элиза. — Или холостяцкую берлогу». В помещении и правда чувствовалась отчётливая мужская атмосфера. Впервые ей пришло в голову, что дяди Меррика живут одни. И если так, то почему?

Дав ей хорошенько осмотреться, Тонгс бережно опустил её на пол и преклонил колено.

— Располагайтесь, прекрасная леди, — тихо проговорил он, глядя снизу вверх. — Позволите снять с вас обувь?

— О, эм… — Она оглянулась и увидела, как Меррик сверлит их обоих грозным взглядом. Но что она могла поделать? Тонгс проявил к ней столько доброты, что отвечать грубостью не хотелось. — Полагаю, да, если таков, эм, обычай, — наконец выдавила она.

— Благодарю. — Тонгс нежно, почти чувственно, подхватил её ладонью за икру и приподнял ногу, чтобы стянуть босоножку и обнажить ступню. От этого движения Элиза потеряла равновесие, и ей пришлось ухватиться за его широкое плечо, чтобы не упасть. — Очень хорошо, — пробормотал он и собрался взяться за другую ногу, но Меррик внезапно встал между ними.

— Хватит, Тонгс, — прорычал он. — Какого хрена ты пытаешься этим доказать?

— А как ты сам думаешь? — Тонгс выпрямился и встретил взгляд Меррика на равных. — Я пытаюсь сказать: если она твоя женщина, ты должен относиться к ней, как подобает. Оказывать ей должное уважение и не отрекаться от неё.

Разноцветные глаза Меррика полыхнули яростью.

— Ты думаешь, я отрёкся от неё по собственному желанию? — потребовал он ответа. — Думаешь, мне не хотелось нести её на своём плече, первым вводить в дом и снимать с неё обувь?

— Тогда почему не сделал этого? — резко парировал Тонгс. — От неё так и разит твоим запахом, а ты заявляешь, что она не твоя.

— Это моя вина. — Элиза шагнула