понять, на кого бранятся, а главное – кто. За соседним столом сидела только миловидная шатенка в пурпурном сарафане. Она медленно ковыряла ложкой десерт и покачивала ногой, не замечая ругани. Сальваторе заметил в ее ушах белые палочки беспроводных наушников. Не слышит, наверное. Затем она достала из коляски младенца, вынула из сумки бутылочку с соской, засыпала белый порошок из пакетика, развела водой. Взболтнула бутылочку, нагрела под мышкой, достала ребенка из коляски и принялась кормить.

– Uffa! Che tipo di spazzatura? Profuma come un vecio can[24], – снова раздалось причитание, сопровождаемое неохотным причмокиванием.

С каких пор младенцы бранятся, как старые фермеры? Сальваторе оторопело смотрел на происходящее и не знал, как реагировать. Франческа тоже начала разглядывать ребенка. Из-за пеленок показалось пухлое румяное лицо, но, когда его голубые глаза встретились со взглядом Сальваторе, на миг оно превратилось в сморщенную нахмуренную морду с красным носом.

Франческа вскочила со стула и ринулась к соседнему столику. Быстрым движением она выхватила младенца из рук матери и побежала в подсобку. Девушка в сарафане вскрикнула и помчалась за ней, Сальваторе отправился следом, чуть не сбив Паскаля с тарелками в руках. На кухне он застал немую сцену, достойную театра абсурда: Франческа держала ребенка за ногу над пустой кастрюлей, шатенка истошно вопила и пыталась ее остановить. На крики прибежал Паскаль и, увидев происходящее, вопросительно посмотрел на дочь, требуя объяснений.

– Папа, это барабао, я видела! – заорала Франческа, пытаясь удержать брыкающегося младенца.

– Вы с ума сошли?! – выкрикнула шатенка. – Это мой сын!

Паскаль с небывалой ловкостью схватил из ящика соль, смешал щепотку с водой, обмакнул пальцы и окропил младенца раствором. Тот начал дергаться еще сильнее, шипеть и ругаться, лицо покрылось морщинами, вместо белого с мелкими узорами подгузника проявились миниатюрные красные штаны, как у гнома.

– Vecchio schifoso![25] – заверещало существо.

Шатенка отшатнулась и чуть не упала, Сальваторе вовремя ее поймал. Паскаль выхватил нечисть из рук Франчески, бросил в кастрюлю и прикрыл крышкой, перемотал пищевой пленкой в несколько оборотов и убежал с ней на первый этаж.

– Что это, черт подери, было?! – выпалил Сальваторе, обмахивая полотенцем шатенку, пока та глотала воздух бледными губами. Наушники выпали и теперь валялись на полу.

– К ней в коляску пробрался барабао, – выдохнула Франческа, промывая в раковине руки после контакта с существом. – Они иногда так делают, чтобы полакомиться грудным молоком, но ему подсунули сухую смесь.

– Кто-о-о? – непонимающе протянула шатенка.

– Это зловредная нечисть, которая может принимать обличие младенцев, чтобы их покормили грудью. Они обитают только в Венеции, я читала о них в книгах отца. Но о барабао уже сотню лет никто не слышал… – задумчиво ответила Франческа. – Интересно, как он здесь оказался?

– Чушь какая-то, – фыркнул Сальваторе.

– Где тогда мой сын?! – не унималась шатенка и принялась метаться по кухне, переворачивая миски и заглядывая в ящики.

Со стороны лестницы раздались крики горничной:

– Синьоре Паскаль! Синьорита Франческа! Есть кто-нибудь? Идите сюда, срочно!

Сальваторе и Франческа переглянулись и рванули на первый этаж, шатенка побежала за ними следом. На пороге открытого номера стояла пожилая итальянка и в руках держала младенца, завернутого в покрывало.

– Я убиралась в номере и нашла под кроватью дитя, – растерянно затараторила горничная.

Шатенка выхватила ребенка из ее рук, прижала к себе и заплакала, приговаривая:

– Мой Даниэль, мой милый Даниэль! – Она прижимала его так сильно, что, казалось, вот-вот задушит.

Франческа на всякий случай принесла из кухни соленую воду, слегка оросила розовую кожу младенца, но он только недовольно отвернулся к маме и громко заплакал. Шатенка пошла в номер, Франческа проследовала за ней. Из-за двери доносился эмоциональный разговор, суть которого уловить не удавалось. Спустя пару минут Франческа вышла с победным выражением лица, но улыбка быстро сползла, когда вернулся Паскаль. Он выглядел таким злым и уставшим, что горничная тут же убежала.

– Живо в кабинет, – зло прошептал он и указал пальцем на неприметную дверь в коридоре.

Рассеянный свет зеленой лампы озарял комнату с кожаными диванами, массивным письменным столом и картотечным шкафом, заставленным доверху папками учета посетителей. Судя по их количеству, отель работал уже много лет. Паскаль жестом пригласил Сальваторе и Франческу сесть на деревянные стулья перед столом, а сам разместился в директорском кресле, обтянутом гладкой черной кожей. Франческа поежилась, как нашкодившая кошка, и сжалась на стуле.

– Ты ездила туда? – тихо – и оттого грозно – спросил Паскаль.

Вместо ответа она зарделась и впилась побелевшими пальцами в свои колени.

– Что в словах «не приближаться к Повелье» тебе непонятно? – все так же глухо и напряженно произнес он.

– Извините, это я виноват. Это я попросил сопроводить меня на остров. Я должен был сделать замеры для проекта, – попытался выгородить Франческу Сальваторе.

Паскаль опустил уставшее лицо на сухую ладонь, подперев морщинистую щеку.

– Замеры ему надо было сделать… – проворчал он. – Вы хоть знаете, что этот остров наполнен тварями, которых и во сне страшно встретить?

– Какими? – сглотнув слюну, спросил Сальваторе.

– Вот такими, как этот мелкий чертеныш барабао! – Паскаль повысил голос и грозно посмотрел в глаза; стало не по себе. Все еще не хотелось верить в существование нечисти, сознание требовало найти объяснение происходящему. Сальваторе ждал момента, когда Франческа рассмеется, ущипнет его и скажет, что это все шутка, розыгрыш и проверка на доверчивость. – Надеюсь, вы больше никого не притащили вслед за собой. Еще раз узнаю, что ты ездила в Повелью, – и отправлю тебя жить к тетушке в Неаполь! Подальше от этого чертового острова.

Паскаль показал жестом, чтобы они выметались из кабинета.

– Папа, я видела ее, – Франческа говорила спокойно, смотрела пристально, но глаза наполнялись слезами.

– Милая, это невозможно, – смягчился Паскаль. – Ее давно нет в живых.

Франческа вскочила с кресла и направилась к выходу. Сальваторе пошел вслед за ней. Она выбежала через главный вход во двор, громко всхлипывая, он постарался догнать ее. Темные изящные брови хмурились, аккуратный нос сжался, а бездонные, миндального цвета глаза залило слезами. Очень захотелось прижать ее к себе за тонкую талию, обнять, успокоить и сказать, что все будет хорошо. Но Сальваторе не решился, и они молча пошли в сторону набережной. Над заливом светили яркие звезды, луна отражалась дорожкой на воде, соленый воздух щекотал ноздри и ерошил волосы.

– Извини, я чувствую себя полным идиотом, совершенно не понимаю, что происходит, – растерянно пробормотал Сальваторе. – Всю жизнь я считал, что нечисти не существует, это выдумки стариков, чтобы пугать непослушных детей.

Франческа слегка улыбнулась сквозь слезы и мягко сказала: