человек в берете и грубой рабочей куртке, какие носят рабочие по всей Польше. Ярн узнал Вельвета, который махнул ему рукой, направляя машину в зарезервированный бокс, заставленный ящиками и коробками. По другую сторону погрузочной платформы стоял желтый фургон для перевозки грузов, водителя которого приемная команда знала под именем Болек. Он сидел за рулем и курил сигарету с выражением смертельной скуки на лице, но на самом деле внимательно следил за территорией, чтобы не пропустить первых признаков милицейской облавы.

Убедившись, что слежки нет, они открыли заднюю дверь «мерседеса». Грузовой отсек был пуст, но Ярн быстро вскрыл тайник за задней стенкой. Все было упаковано как обычно: внизу – печатные машины, наверху – хрупкие радиосканеры, а между ними – сотни книг. Были здесь и металлические пластины для разных моделей офсетных станков, и краски – все отличного качества, такое в Польше не достать. Пока «рабочие» переносили груз в фургон Болека, швед сидел в кабине, и Вельвет подумал, что он еще никогда не видел человека с таким мертвенно-бледным лицом. Ярну не нравилось, что разгрузка происходит прилюдно, но поляк считал, что лучшая маскировка – это действовать на виду у всех, выгружаясь там, где постоянно разгружаются грузовики. Разумеется, для этого требовались стальные нервы.

Когда все содержимое тайника перегрузили в фургон, Вельвет уселся на сиденье рядом с Болеком, и машина тронулась. За ними следовал крошечный «фиат 126p» – популярный в Польше автомобиль, который в народе называли «Малыш» – с парой бдительных активистов на борту. Если бы Болека остановили, а Вельвета арестовали, эта «группа прикрытия» должна была немедленно предупредить Богуту, что что-то пошло не так. Остальные члены команды остались во дворе, получив четкую инструкцию: они должны были затеять шумную потасовку, если появится кто-то подозрительный. Такой отвлекающий маневр дал бы Вельвету и Болеку время скрыться.

Тем временем Ярн на пустом грузовике отправился в обратный путь – на запад, к парому в Швецию. А груженый желтый фургон поехал в южную часть Варшавы. Его путь лежал к частному гаражу, принадлежавшему профессору Института экспериментальной биологии Габриэле Драбиковской. Она разрешила Вельвету пользоваться своим гаражом, когда ему это было нужно, и даже помогала делу, паркуя собственную машину так, чтобы перекрыть дорогу милицейским машинам, если те попытались бы нагрянуть во время разгрузки. В таком случае план был следующим: Кроль должен был убежать, а Болек остаться. Если бы водителя фургона арестовали, он мог бы сказать, что его просто наняли перевезти какие-то вещи случайные люди, которых он не знал, – что, собственно, было почти правдой.

Болек и Вельвет перенесли груз в гараж, накрыли его брезентом, чтобы ничего не было видно через щель в воротах, заперли замок и ушли. С того момента, как Ярн выехал с парковки отеля «Форум», прошло не более двух часов, и самая опасная часть операции была завершена. Контрабанда должна была «отлежаться» пару недель, а Кроль время от времени проверял окрестности, чтобы убедиться, что поблизости нет ничего подозрительного. Наведывалась сюда и Драбиковская. Она служила для них своеобразной системой раннего предупреждения и очень рисковала. Женщина никогда не знала, что находится в гараже, потому что контрабандисты попросили ее туда не заглядывать.

Тем временем «Клуб Б», члены которого имели представление о всей картине, решал, как распределить полученные материалы.

Богута поддерживал связь с Вельветом через местный детский сад, куда он водил своих детей. Утром он оставлял сообщение или посылку, которую вечером забирал кто-нибудь другой. Через две недели после доставки груза Вельвет получил таким образом инструкцию о том, что и куда нужно доставить, и отправился в гараж на «Малыше» своей подруги. Несмотря на миниатюрные размеры, передние двери этих машинок открывались настолько широко, что на переднем сиденье помещалась стиральная машина, а офсетный станок был куда меньше. Он развез печатные машины и материалы по конспиративным квартирам в разных районах города. Несколько радиосканеров забрала Магда Богута, чтобы спрятать их у себя на работе.

Напряжение и стресс, пережитые во время первой операции, выбили всех из колеи. Болеку хорошо заплатили, но он, по словам Вельвета, «не мог работать в течение следующих двух дней – у него сдали нервы, а мышцы болели оттого, что он таскал тяжелое оборудование».

Все прекрасно понимали: малейшая ошибка – и их ждут годы тюрьмы. Строгость наказания зависела от того, с чем именно их могла поймать милиция. Самым опасным грузом были радиосканеры Kenwood размером с три старых телефонных аппарата. За контрабанду такого оборудования могли обвинить в государственной измене. Но они были поистине бесценны для подпольщиков, потому что с их помощью можно было слушать милицейские переговоры и узнавать, где стоят блокпосты.

Вельвет-Кроль искренне восхищался такими иностранцами, как Ярн, которые добровольно рисковали собой, чтобы помочь польскому подполью. «Ему пришлось пройти через все этапы, он общался с самыми разными людьми, и для него это был колоссальный риск. Настоящий герой».

Только спустя годы, когда были рассекречены архивы Службы безопасности, Кроль осознал, насколько тогда он был близок к провалу. Бдительный сосед заметил его в квартире, куда тот время от времени приходил, чтобы забрать материалы, и донес в милицию. Когда у информатора спросили, знает ли он имя этого человека, тот ответил: «Я слышал, как другие называли его Вельветом».

Милиция даже успела сфотографировать его, но снимок был со спины, и арестовывать его так и не пришли. «Мы тогда были молодыми и глупыми, – вспоминал Кроль, – зато бегали куда быстрее, чем сейчас».

* * *

Хоецкий понимал – рано или поздно что-то пойдет не так. Нельзя вечно рисковать, не совершая ошибок, избегая предательства или простого невезения. Он уже почти смирился с этой мыслью, и в конце марта 1984 года его самые худшие опасения сбылись.

Шалло опять ехал с грузом. К этому времени его поездки уже стали привычным делом, и все шло как обычно. Как обычно, он сел на ночной паром из Копенгагена и на рассвете 23 марта, всматриваясь в расплывчатые очертания берега, проступавшие сквозь моросящий дождь, внутренне настроился на встречу с Восточным блоком.

В последнее время таможенники уделяли особое внимание грузовикам с гуманитарной помощью, и когда машины выстроились на причале в Свиноуйсьце, Шалло отправили в самый конец очереди. Молодые офицеры вроде бы были настроены вполне доброжелательно, пока он раздавал им доллары, кофе, шоколад и сигареты Marlboro – обычно это облегчало процедуру досмотра.

Таможенники проверили его документы и велели выгрузить все из фургона. Среди габаритных вещей, которые на этот раз раздобыл Хоецкий, было старое стоматологическое кресло. Пока Жаки размышлял, как его