тренироваться, и шайба все чаще и чаще звенела о нержавеющую сталь. Тело обладает памятью, и необходимо запрограммировать его на удар по шайбе, чтобы последовательность движений слилась в единую цепочку, стала подсознательной, интуитивной, чтобы глаза и сетку соединяла непрерывная линия. Во время этих многочасовых тренировок Кристоф прокручивает в голове легендарные драматические истории о невероятных камбеках и шайбах, забитых в последний момент. В его воображении абстрактные толпы в едином порыве скандируют его имя.

Иногда туда прямо в халате спускается Сильви, посмотреть на сыновей – старший в воротах, а младший бьет. Ее мальчики… Она дует на кружку с травяным чаем в руках, выкуривает сигарету и возвращается в дом, не забыв напомнить им, чтобы были осторожнее и не пришлось снова ехать в травмпункт.

На катке, однако, дела обстоят не так блестяще.

– Подними нос! Смотри по сторонам. Открой глаза! – орет тренер.

Опустившись на корточки, Гаргано дает наставления игрокам, стоящим плотным кружком. Он пальцем рисует надо льдом какие-то фигуры. Парни должны понять и про обманные движения, и про комбинации, и про стратегию.

Бывает, Кристофу кажется, что он проник в истинную ткань игры, и на пару минут все вроде как становится очевидным. Автоматизм включается на полную, каждое движение совершается будто само по себе, отныне он способен играть с закрытыми глазами, на одном инстинкте. Но это чувство остается мимолетным, подобно мгновенно рассеявшейся благодати, слову, что вертится на кончике языка и ускользает до того, как успеваешь его произнести.

* * *

Как-то зимой 1989–1990 годов родители решили организовать на выходных небольшой турнир в городке Морзин. Кристоф с Марко поехали, а вот Грег с вывихом плеча остался дома. В турнире должно было участвовать шесть команд, в том числе из Шамони и Гренобля, соперники серьезные. Папаша Мюллер, недавно избранный новый мэр, взял на себя организацию транспортировки игроков – включая своего сына Лионеля. Сам он сел за руль многоместного «Мерседеса», а отцу Кристофа, второму водителю, предоставил «Фиат-Улисс», куда менее крутой.

До Морзина они добирались шесть часов, и в итоге «Мерс» обогнал итальянский микроавтобус на целых двадцать пять минут, что, разумеется, посеяло нездоровое соперничество между пассажирами обеих машин. Мало того, по приезде им пришлось сразу отыграть матч. А парни, которые всю дорогу слушали Red Hot Chilly Peppers и Sex Pistols, объедаясь конфетами, были далеко не в форме. На лед они вышли в совершенном неадеквате – злые, мрачные, почти тряслись от усталости, – а родственники местных еще отпускали дебильные шуточки. С самого начала матча папаша Мюллер и отец Кристофа поняли, что дело дрянь: в первом же периоде команда словила подряд семь шайб, сведя все надежды практически к нулю.

Все же в раздевалке Жерар Маршаль попытался приподнять боевой дух парней, но его прогон словно из дурного сериала для подростков пропустили мимо ушей. У игроков было одно желание: чтобы этот позор закончился, причем как можно скорее. Когда Кристоф встает, чтобы пойти отлить, Мадани демонстративно швыряет свою клюшку ему под ноги. А тот разрубает ее надвое мощным ударом конька.

– Эй, да что вы творите?! – орет Жерар Маршаль.

– Ах ты говнюк… – шипит Мадани.

Матч отыгрывают в отвратительном настроении, финальный результат – 16:3. Полный разгром.

Остаток дня парни проводят в свободном режиме и болтаются неподалеку от катка: рассеянно смотрят другие матчи, покуривают, пока взрослые не видят, и задирают друг друга по ерунде так, что пару раз чуть не кончилось потасовкой.

Мэр Корнекура заранее договорился с директором гостиницы об общем на всех меню: тертая морковь, жаркое из свинины с лапшой и шоколадный мусс на десерт. Утренняя склока давала знать о себе и за столом. Ее флюиды буквально пронизывали воздух, подобно парам бензина, и, наблюдая эту вспышку подросткового идиотизма, мэр на пару с Маршалем-старшим решают сделать ход конем. Первый заказывает бутылку бургундского, ее опустошают за пару секунд, и его «сообщник» берет другую вдогонку. Так что в скором времени оба пребывают в самом прекрасном настроении – вдали от дома, слегка навеселе, в полном согласии друг с другом: спорт закаляет молодежь, что левые, что правые – одна сатана, впрочем, сам Мюллер беспартийный. Это он на всякий случай уточняет, у него тоже есть твердые убеждения. И ему в команде позарез нужны такие люди, как Жерар Маршаль, толковые и известные в окру́ге. Отец Кристофа польщен столь высоким доверием, он чокается бокалами с новым другом. После чего оба они с победным, оживленным видом обозревают длинный стол, за которым из последних сил приканчивают свои порции десять подростков – до того изнуренные, что плакать хочется.

– Пора загонять их по койкам…

– Потом предлагаю по маленькой, – решается Маршаль.

– С удовольствием!

* * *

Кристоф делит номер с Марко – тот рухнул в кровать и сразу отрубился, даже зубы не почистил. Тогда Кристоф идет в ванную и начинает крутиться перед зеркалом. Такая у него теперь привычка. Дома в своей комнате он тоже проводит кучу времени, разглядывая себя во всех ракурсах. Благодаря спорту у Кристофа теперь было тело – мечта гимназистки: четко вылепленные торс и плечи, почти мужская задница. Конечно, он совсем не в восторге от прыщей, целая россыпь по линии челюсти и на крыльях носа – и он выдавливает их на автомате. Но в целом Кристоф вполне доволен тем, что видит, уперевшись ладонями в раковину. Он думает о Чарли. О том, как они только что опозорились на льду. О своем отце и папаше Мюллере. О толстяке Марко в комнате. Все это вместе вызывает дикую досаду.

Он в душе, горячая вода падает ему на голову и плечи, и он начинает механически дрочить правой рукой, ради того, чтобы этот день закончился хоть чем-то приятным. Член у него, как всегда, тут же встает, с набухшими венами, яички поджаты, и Кристоф закрывает глаза, представляя самые горячие образы. Он ведь постоянно заточен на поиски секса: в журналах из табачки, например Lui или VSD, сиськи желательно побольше, задница лучше в стрингах, а еще в видеопрокате, в отделе фильмов категории «икс», где они с Марком зависают, глупо хихикая и тыкая пальцами в картинки, от которых бросает в пот. Там красуются устрашающие, нечеловеческого размера члены, черные и розоватые, и вся эта выставка непотребства омерзительна, но неотразима, она лишь распаляет похоть, ненасытное животное у него внутри. Вместе с друганами они смотрят кассеты, которые отец Грега прячет в тумбочке. Однажды Грег даже вытащил член из штанов, невтерпеж стало, но они с Марко завопили: «Эй,