отменить проверку. Требуйте отделить проверяющего от мастерской, которая получает выгоду от запрета.

Ивелла принесла чистый лист.

— Пишите.

— Я управляю пристанями, а не вашим пером.

— Зато вы знаете, какие слова Совет не сможет превратить в противоположность.

Овейна села.

К полудню на стене рядом с таблицей мерок появился новый лист. Вверху Ярина написала: «Что должно измениться». Ниже стояли пять коротких положений.

Любой ремесленный дом мог покупать материал напрямую у производителя, если происхождение, цена и заявленные свойства записывались в договоре.

Государственные и церемониальные заказы распределялись через открытое состязание или публичное сравнение предложений.

Регистрация магической карты подтверждала безопасность, но не передавала право собственности.

Договор между мастером, работником и заказчиком заключался добровольно и не мог запрещать работу с другими домами без отдельной оплаты и ограниченного срока.

Проверку проводили люди, не получавшие заказ после запрета проверяемому мастеру.

— Последнее звучит слишком по-человечески, — сказала Овейна.

— Тем лучше.

— В законе его перепишут так, что Рейса уснёт на второй строке.

— Я не усну, — возразила девушка. — Я буду проверять, не исчез ли смысл.

Ивелла взяла договор с Молтами.

— Нужно добавить право ставить имя мастера и клеймо ткацкого двора.

— Это уже следует из собственности на работу, — сказала Овейна.

— Для вас следует. Для гильдии не следовало.

Пункт добавили отдельно.

После полудня мастерская открылась.

Первой пришла служащая речного управления. Пока Ярина проверяла посадку воротника, Овейна держала зеркало, а Ивелла осматривала внутреннюю ленту. Деталь сидела хорошо, но застёжка оказалась слишком близко к шее и мешала свободно повернуть голову.

— На пробной основе она лежала ниже, — сказала Рейса.

— Основа была из более мягкой ткани, — ответила Ярина. — Здесь край держит форму сильнее.

Служащая попробовала поднять подбородок.

— Я смогу носить.

— Сможете. Но будете каждый раз вспоминать, что согласились на неудобство из-за срочности.

Ярина сняла воротник, перенесла застёжку на ширину пальца и изменила угол внутренней ленты. Исправление заняло меньше четверти часа. После второй примерки женщина свободно повернула голову и подписала окончательный лист заказа.

— Я пришла не только за воротником, — сказала она. — В управлении хотят заказать шесть рабочих костюмов со сменными манжетами. Не к коронации. Для обычных заседаний.

— Мерки снимаем по очереди. Срок назовём после расчёта материалов.

— Овейна сказала, что вы теперь можете шить императорские мантии.

— Можем. Но шесть рабочих костюмов всё равно занимают шесть мест в расписании.

Служащая улыбнулась.

— Поэтому и пришла сюда.

К вечеру в книге появились три новых записи без назначенных сроков и два подтверждённых заказа. Рейса никому не пообещала готовое платье за три дня, хотя одна придворная женщина предлагала за это двойную цену. Ивелла признала, что ученица справилась с очередью, и позволила ей обвести собственное имя в книге маленькой рамкой.

— Одной, — предупредила мастерица. — Не двойной, как закрытый долг.

— Ответственность меньше долга?

— Пока да.

Перед закрытием приехал служитель судебной палаты. Он передал опись имущества, найденного на складах прежней гильдии после наложения печатей.

В списке были два манекена с клеймом Вейров, три пары больших ножниц, восемь рулонов шерсти, несколько коробок отделки и книги заказов, не внесённые в акт изъятия. Отдельной строкой значились стальные ножницы с тёмной ручкой.

Ивелла прочитала описание дважды.

— Мои.

— Привезут после решения Совета, — сказал служитель. — Если никто не предъявит иного права.

— Пусть попробуют.

— К одному манекену приложено требование гильдейской мастерской. Они утверждают, что он использовался для обучения.

— Клеймо Вейров на основании? — спросила Ярина.

— Да.

— Тогда использование не меняет владельца.

Служитель сделал пометку.

— Госпожа Вейр, завтра также рассмотрят пересчёт вашего долгового обязательства. Штрафы, назначенные за отсутствие признанного мастера, могут быть отменены. Плату за хранение имущества, которое не находилось на складе, уже исключили предварительно.

— Какова оставшаяся сумма?

Он назвал её.

Долг всё ещё был значительным, но теперь не выглядел бесконечным. После удаления незаконных штрафов и ложных расходов он уменьшился почти вдвое. Выполненные заказы, оплата за состязательную коллекцию и работа над коронационной мантией могли покрыть часть, однако не всё.

— Императорский договор списывает остаток, — тихо напомнила Рейса после ухода служителя.

— Вместе с самостоятельной записью, — ответила Ярина.

— Я знаю. Просто считаю.

— Правильно делаешь.

Ночью они закрыли мастерскую раньше обычного. Императорский договор Ярина взяла наверх, но больше не читала. Решение уже было принято. Оставалось представить его так, чтобы отказ не выглядел неблагодарностью и не позволил Совету заменить одну закрытую печать другой.

Утром к Драконьему совету они отправились впятером.

Ивелла несла старый договор дома Вейров и копии карт. Рейса держала папку новых предложений. Овейна взяла документы о прямых поставках и временных городских распоряжениях. Олина пришла как представитель независимых портних, а Сайра Молт — от ткацких семей за стенами.

Тарвель ожидал у входа в зал.

На нём был простой тёмный камзол с открытым воротником, проверенный в «Вейр и нить» после обнаружения приказных нитей. Серебряных крыльев не было. Вместо них у застёжки стоял небольшой знак Аркейнов, пришитый шестью видимыми стежками.

Ярина невольно их пересчитала.

— Шесть, — сказал Тарвель.

— Я ничего не спросила.

— Но считала.

— Хорошая привычка.

Он посмотрел на людей за её спиной.

— Вы пришли всей мастерской?

— Не всей. Одна портниха осталась принимать материалы, а Молты не могут оставить оба станка.

— Значит, почти всей.

— Совет будет решать не только судьбу моей мастерской.

— Я знаю.

Тарвель не спросил, примет ли она должность. Не предложил заранее поддержать отказ и не попытался узнать, чего она потребует взамен. Он только открыл дверь и позволил им войти первыми.

Зал изменился со дня развода. Каменные скамьи остались прежними, как и длинный стол, за которым когда-то лежал почерневший супружеский плащ. Однако место Мерравии пустовало. Серебряный челнок гильдии сняли со спинки кресла, а перед судьями лежали книги, изъятые из её архива.

Пожилая дама на дальней скамье снова держала кружевной платок. На этот раз она не смотрела на Ярину с ожиданием слёз. Рядом с ней сидели две женщины из доступной коллекции и тихо обсуждали устройство сменного воротника.

Молодой писец открыл заседание записью новой даты.

Император занял центральное место вместо верховного судьи. Коронационная мантия осталась в Зале венца под совместной охраной. На нём был светлый камзол без сложной вышивки.

— Прежде чем рассматривать предложение госпоже