Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Он берет мою руку и кладет к себе на грудь. Его сердце начинает биться чаще.
– Твои щеки краснели от одного моего взгляда, тело покрывалось мурашками, когда я брал тебя за руку, дыхание сбивалось при каждом поцелуе…
– Может, я просто притворялась! – выпаливаю я.
– Тогда ты была весьма убедительна! – смеется он. – Задеваешь мое мужское эго…
– Может быть тебе стоило стараться чуть лучше, – дразню его я.
– Ах так, ну тогда ты напросилась! – Он хватает меня за талию, и начинает щекотать, а я визжу как ненормальная, пытаясь вырваться из его крепкой хватки.
Всего на долю секунды мне кажется, что всё хорошо. Что жестокое будущее, не сулящее нам ничего хорошего, еще далеко. Но, как бы не было больно, завтра всегда наступает.
Глава 19
Когда мы сильно привязываемся к вещам и к людям, то разве не уходит вместе с ними какая-то частица нас, когда уходят они?
"Мост через вечность", Ричард Бах
Я не хочу открывать глаза, хотя чувствую на лице теплые лучи утреннего солнца. Как только я их открою, магия развеется и "Золушка превратится в тыкву", а мне так не хочется, чтобы эта сказка заканчивалась. Грудь Дэниэля размеренно вздымается, но я знаю, что он не спит и скоро поймёт, что я тоже проснулась. Как только это произойдет, мне придётся покинуть наш идеализированный вымышленный мир. Я краду ещё несколько секунд у этого дня, после чего начинаю ворочаться, давая понять господину Де Лабому, что момент, которого мы ждали и боялись, скоро наступит. Правда у меня начинает складываться ощущение, что один из нас больше ждал, чем боялся.
– Стейси… – раздаётся хриплый неуверенный голос, где-то в районе макушки.
Я приподнимаюсь на локте и смотрю в его глаза, стараясь сдержать подступающие слезы. Лицо Дэниэля почти ничего не выражает, и я понимаю, что он снова для меня потерян. Снова замкнулся в себе. Теперь навсегда. Мне хочется верить, что он специально сдерживает свои чувства, чтобы не поддаться необдуманным порывам. И я не могу не грезить о том, чтобы в конце концов он поддался. Чтобы передумал, чтобы попросил остаться, хотя я понимаю, что это отдаёт безумием.
Дэниэль садится на постели и берет меня за руку. Его прикосновения осторожны, а кожа на ощупь непривычно холодна, будто бы тело заранее стало сдаваться факту скорой и неминуемой смерти.
– Стейси, послушай меня очень внимательно. Всё, что я скажу, не перебивая, – когда я нехотя киваю, он продолжает. – Ты не должна думать обо мне как о чём-то, что скоро потеряешь. Когда ты вернешься в реальность – не думай, не анализируй, просто сделай, что должна.
Не такие слова я рассчитывала услышать, но стараюсь не показывать эмоций и молча жду продолжения.
– Ты продолжишь жить, сохранив светлую память о нас, но никогда не позволяй ей завладеть тобой. Мне… – он делает глубокий вздох. – Мне ужасно жаль, что всё обернулось вот так. Для нас. Для тебя. Прошу, не становись заложницей собственных мыслей. Пусть я для тебя останусть лишь сном. Миражом. Живи дальше, влюбляйся, люби… Чёрт, как же это неестественно звучит! Просто ты должна меня отпустить. По-настоящему должна. Понимаешь?
Я в очередной раз киваю, но как-то неуверенно, на автомате.
– Ты сможешь? – Он приподнимает мою голову за подбородок.
Нижняя губа предательски начинает дрожать.
– Стейси, ты сможешь меня отпустить? – Он хватает меня за плечи, заставляя сосредоточиться на своём вопросе.
– Я… я смогу, – голос звучит тихо и хрипло, и слёзы наконец прорываются наружу. Оставляют влажные дорожки на щеках, скатываются по подбородку, шее, капают на белые простыни. Дэниэль обхватывает мое лицо руками, нежно стирает большими пальцами влагу с моего лица.
– Тебе станет легче, – он притягивает меня к себе, продолжая успокаивать и убаюкивать, – обязательно станет. Не горюй обо мне, я того не стою…
А я всё плачу и плачу, не замечая ход времени, растовряясь в своей боли, до тех пор, пока слёзы просто не заканчиваются и не наступает момент, когда я должна покинуть любовь всей своей жизни.
***
– Это тебе! – Дэниэль протягивает мне конверт с письмом. Мы стоим рядом с картиной, являющейся порталом в реальность, и я чувствую себя совершенно опустошенной.
После того, как мне удалось обрести контроль над своими эмоциями, время пролетело незаметно. Я надела на себя первые попавшиеся вещи и на негнущихся ногах пошла в кабинет. Дэниэль следовал за мной, как приведение, пока мы не оказались друг напротив друга.
Я забираю письмо и прижимаю его к груди, не решаясь еще раз взглянуть на господина Де Лабома, как бы мне того не хотелось. Я уже знаю, что мне не станет легче. Его идеальные черты и так навечно врезались в мою память.
– В нём… просто знай, что в нём содержится всё то, о чём я не могу сказать тебе сейчас, не рискуя натворить глупостей. Обещай, что прочтешь его после того, как сожжешь портрет, не до этого. Я не хочу порождать в тебе лишние сомнения, но так же не хочу, чтобы мои мысли остались для тебя загадкой. Ты заслуживаешь знать…
Он протягивает руку к моему лицу, но я делаю шаг назад, так и не дав ему возможности коснуться меня. Не хочу встречаться с ним взглядом. Несколько раз мне приходилось убегать из картины, сбегать от него и своих чувств. Сбегать от той версии себя, которую ему удалось во мне раскрыть. Я зажмуриваюсь и чувствую его приближение, он целует меня в лоб, а затем мягко обхватывает запястье. Будто тысячи мелких иголок пронзают меня в том месте, где наша кожа соприкасается.
– Прощай, Стейси… Я… – он не заканчивает предложение. Моя ладонь, управляемая его рукой, касается картины, и когда я открываю глаза, то уже нахожусь в такой знакомой мне галерее, в доме господина Ришара.
– Прощай, Дэниэль.
***
Я сижу в беседке в саду вот уже несколько часов, бездумно глядя на фруктовый сад. На все расспросы Матильды, заставшей меня в коридоре, я сумела выдавить лишь "не сейчас". Она волновалась во время моего отсутствия, но встретив меня, явно почувствовала облегчение. И потому отступила.
Ветер мягко раздувает мои волосы и края воздушной юбки, в которой я вернулась из
