Тем временем в Швеции постепенно нарастало беспокойство: король был бездетен, постоянно подвергал свою жизнь опасностям, а явного наследника на трон не существовало. На эту роль прочили королевского племянника Карла Фридриха Гольштейнского, сына старшей сестры Карла и его друга герцога Голштинского. Карла Фридриха поддерживал прибравший к своим рукам всю власть в стране фон Герц. Ему противостояла партия младшей королевской сестры Ульрики-Элеоноры, бывшей замужем за герцогом Фридрихом Гессенским. На ее стороне был парламент, фактически отстраненный от власти.

Уверовав в благополучное завершение переговоров с русскими, Карл осенью 1718 года снова вторгся в Норвегию и здесь, при осаде крепости Фредрикстен близ Фредериксхаля, 30 ноября (11 декабря) был убит. Эта смерть до сих пор вызывает споры, в том числе и благодаря последующим событиям. Едва состоялось погребение короля в Риддархольмской церкви, как Герц был арестован и после формального суда казнен. 19 января сессия риксдага передала корону Ульрике-Элеоноре, одновременно дав ей понять, что власть отныне принадлежит парламенту.

В связи с этими событиями переговоры на Аландах прервались. Правда, Ульрика-Элеонора направила письмо царю Петру, в котором сообщила, что новым представителем Швеции на переговорах теперь будет барон Лилиенштет, но этим все и ограничилось. Шведы уповали на создание антирусской коалиции с Великобританией, Австрией, Пруссией и Польшей. Петр некоторое время ждал, но, поняв, что конструктивного разговора не будет, прибегнул к самому действенному средству: высадил десант на шведский берег.

Впервые такой десант в количестве 800 человек был высажен в сентябре 1714 года в Умео. Возглавлял его генерал-майор Головин. Русские опустошили дома, квартал за кварталом, а затем сожгли город; все ценное погрузили на галеры — в соборе было взято 11 бронзовых паникадил и другая утварь{359}.

В 1715 году русские произвели две десантные операции: в июле-августе с кораблей высаживается партия на Готланд, в декабре — в районе Кеми. В обоих случаях были взяты пленные, а населенные пункты подверглись разорению.

В 1716 году была подписана конвенция с Данией о совместных десантах против Швеции. С этой целью из Либавы в Копенгаген было переброшено 5000 человек; причем возглавлял их сам Петр I{360}. Планировалось также перевезти из Мекленбурга на остров Зеландия 37 пехотных батальонов и 3 драгунских полка (всего 26000 человек) и осуществить одновременно две десантные операции — высадиться в Сконе и севернее Стокгольма{361}. Но совместных действий на юге Швеции с датчанами не получилось. 31 августа из Копенгагена Петр I отправил пять галер с казаками, которые высадились в Сконе и, взяв «языков», благополучно вернулись. Учитывая то, что конные галеры могли взять на борт от 16 до 40 лошадей, в налете, вероятно, участвовало от 80 до 200 человек{362}.

На севере решительно действовал Апраксин. В начале 1716 года русские галеры появились на севере Вестерботнии, у Торнио. Армфельд двинулся было защищать город, но получил известие о возможном переходе русского отряда в 2000 человек из Ваасы через Кваркен по льду, и в Торнио пошла одна кавалерия. Этого для защиты города оказалось явно недостаточно. Русские шведскую конницу уничтожили, а город сожгли.

В августе 1716 года у Евле (на границе провинций Хельсингланд и Упланд) пытался высадить десант бригадир Менгден, а в проливе Греинсунд — майор Кисловский, но в обоих случаях шведы оказали сильное сопротивление, и русские ушли восвояси, ничего не добившись.

В декабре русские четырежды пытались высадить казачьи десанты на севере Вестерботнии, но удача сопутствовала им только раз в районе городов Калике, Лулео и Питео, где казаки разорили несколько деревень и хуторов{363}.

Шведский историк П. Б. Ригнер сообщает о высадке русского десанта из 600 драгун и 300 казаков в согне (уезде) Торнео в начале 1717 года. Этот десант частью уничтожил, частью оттеснил местных ополченцев на север, в направлении Лаппмаркена. После этого противник рассеялся по территории согнов Торнио и Каликса, «с особой жестокостью убивая и подвергая жителей насилию: несколько усадеб было сожжено вместе с живыми владельцами и домашним скотом»{364}.

В июне-июле 1717 года Апраксин высадил 900 человек на Готланд. Русские прошли в глубь острова на 50 километров, захватили много пленных и крупного рогатого скота{365}. Этим летом осуществили еще несколько высадок — на остров Хольме и ряд других островов близ Умео, а также на остров Остергарден. Педантичность в учете захваченного имущества поражает: «4 колокола, 9 перегонных кубов с крышками, 40 котлов железных и медных, 1 сковородка..., 5 тазов медных, 18 шандалов (большой подсвечник. — А. Ш.) медных, 2 жаровни, 2 подблюдника худых, 1 кадильница, 1 коробка и 3 плиты... 28 тарелок, 15 кружек, 4 чашки, 6 шандалов, уксусница, трубка, фонарь, 9 наволочек с перин, 8 простынь, 13 юбок разных цветов, 3 юбки суконные черные... плащ пасторский, фартук, попона, 6 чепцов черных, шапка пасторская, 2 полавочника...» и т. д.{366}

24 мая 1719 года отряд капитан-командора Фангофа высадился на остров Эланд, чтобы взять «языков»; русские готовились к крупнейшей десантной операции Северной войны — той самой, которую Петр затеял, когда понял, что переговорами от шведов мира не добьешься. Но появление в море шведских кораблей заставило Фангофа удалиться{367}. Несмотря на неудачу рекогносцировки, в июне 132 галеры и более сотни островских лодок{368} пошли к шведскому берегу. Численность десанта, которым командовал Апраксин, составляла около 26 000 человек.

11 июля галерный флот подошел к острову Капельшер (около 70 километров от Стокгольма). Отсюда 21 галера и 12 лодок под командованием Π. П. Ласси направились севернее Стокгольма и высадили десант близ деревни Лёфста, а также на острова Капель и Грин. Основная флотилия пошла к Норчепингу, где сошли на берег несколько партий для уничтожения заводов и рудников. В проливе Стокзунд, ведущему к Стокгольму, по обе стороны было высажено по три батальона; одним отрядом командовал князь Баратынский, другим — Стрекалов. Всего во время операции в разных местах шведского побережья было высажено 16 десантов{369}. Результаты этого удара впечатляют — по русским сведениям, были опустошены 8 городов, 140 с лишним усадеб, 21 завод и т. д.{370}

Немецкий историк И. Г. Рабенер в своем объемном труде, посвященном Петру Великому, приводит шведские данные об опустошении побережья в 1719 году. Он говорит о 8 городах, 141 дворце и усадьбе, 1363 деревнях и хуторах, 43 мельницах, 26 складах и магазинах. Здесь же