булку я ела две недели назад, когда Роберт возил меня в кафе. В тот день, когда я в первый раз привезла ему клюшку. Внутри все скрутилось. Да уж, как бы ни повернулся разговор, это будет непросто, очень непросто.

Роберт снова пересел на заднее сиденье и теперь внимательно смотрел, как я медленно пережевываю кусок булки. Мне нужно было чем-то занять себя, иначе буду просто смотреть на его красивое лицо и, наверное, плакать. Булка оказалась как нельзя кстати.

– Мира, – начал Роберт, и у меня внутри все упало. Все барьеры, которые я выстроила. Потому что он снова произнес имя так… словно снял его с небес. – Почему ты не отвечала на звонки и сообщения? – он дотронулся до моей руки. – Только честно?

Я сглотнула комок, который поцарапал мне горло. Вот и что сказать?

– Э-э-э… мне было некогда.

Роберт кивнул с видом «я так и знал».

– Ты испугалась? – спросил он так нежно, словно разговаривал с лесной ланью, которая вот-вот сорвется с места.

– Что? – не поняла я и откусила огромный кусок, чтобы набить рот до отказа и скрыть за невнятной речью дрожь, которая уже охватывала меня. – Чего мне бояться?

– Поцелуя? – он скользнул пальцами по моей руке, его ладонь накрыла мою. – Того, как я набросился на тебя в машине? Прости, если тебе показалось это чересчур, я понимаю, что это может напугать, шокировать, но я тогда… чуть не сошел с ума, мне было трудно совладать с собой. Да ты и сама знаешь, как непросто мне управлять эмоциями, ты все видела на играх, – он переплел свои пальцы с моими. – Я говорил уже, что это была какая-то безумная… ревность. Не думал, что могу испытать подобное чувство, но испытал…

Он сжал мои пальцы, показывая, как трудно дается ему искренность. И я перестала жевать, моргать, дышать наконец. Я могла только смотреть, слушать и не верить.

– Я напугал тебя? – снова спросил он, а его большой палец рисовал круги на тыльной стороне моей ладони.

Что отвечать ему? Напугал, но не напугал. Не напугал, но я веду себя так, будто напугал.

– Нет, – мой ответ прозвучал глухо. – Я правда не могла…

– Хорошо, – сказал Роберт. – Пусть будет так. Тогда поговорим о том, что теперь нам делать, – не отпуская мою ладонь, он дотронулся другой рукой до моей щеки, и… от внезапной мягкости в его словах из-под моих ресниц выкатилась слезинка. – Мира… Ты боишься меня? Или переживаешь из-за реакции Миши? Или думаешь о том, что нам придется расстаться? – он оставил в покое мою руку и теперь поглаживал щеку, медленно убирая волосы мне за ухо. – Поговори со мной, пожалуйста.

Господи, да что с ним такое сегодня? Решил убить меня нежностью? Разорвать мне сердце?

– Я не знаю, чего боюсь, – на щеку выкатилась вторая слезинка.

– Ты меня обманываешь, – сказал он и коснулся губами моей щеки ровно там, где секунду назад замерла соленая капля. Я закрыла глаза, затаила дыхание. Как можно дышать, когда его губы так близко, когда дыхание обжигает кожу? Когда они шепчут что-то, что не разобрать, но такое нежное, что сердце не бьется секунду… двенадцать секунд.

– Да.

Он коснулся моего лба своим, а руки теперь двигались вверх по предплечьям и замерли на плечах.

– Почему?

Его вопрос такой простой и очевидный, но причиняет так много боли. Я помотала головой. Лучше ничего не говорить, может удастся отмолчаться? Но его горячие обжигающие губы заскользили по моей шее, щекоча дыханием, по щекам, по лбу. Слезинки продолжали выкатываться даже из закрытых глаз. Почему он, черт возьми, такой нежный? Такой внимательный? Почему? Как в нем могут уживаться два полярных человека? Тот, который сейчас целует меня, и в его руках я распадаюсь на кусочки, и тот, который бросил Кристину.

Мысль о ней немного отрезвила меня. Я нашла в себе силы положить руку Роберту на грудь и надавить, отодвигая его.

– Роберт, не нужно.

– Нужно, – его голос был уверенным, словно он для себя все решил. – Хватит бегать от меня и от себя, Мира. Мне казалось, ты всегда была смелой и неистовой. Что случилось?

Ага, будешь тут смелой и неистовой, когда хочется нырнуть в то, что он предлагает, захлебнуться теплотой и сладостью, которую он дарит, и сказать «да» всему, что он дает, но на другой стороне весов его поступок, моя боль и клятва.

Я смотрела на него и молчала.

– Ты же чувствуешь то же самое – продолжал напирать он. Вот, блин, упрямый хоккеист, никак не отстанет. – Я не ошибаюсь, – его голос был твердым и не оставляющим сомнений.

Роберт снова принялся легко целовать меня, и я держалась, пока он не касался губ, но он коснулся… и я потеряла голову.

– Да, – выдохнула ему в губы. – Я чувствую…

Но что я чувствовала, я не могла объяснить. Просто хотелось, чтобы он меня трогал так, словно каждое прикосновение доставляло ему удовольствие, чтобы смотрел на меня так, словно я и на самом деле была красивой, обнимал так, чтобы я чувствовала себя в безопасности, как сейчас, чтобы… Дальше я не смогла продолжить, потому что он прошептал:

– Я знал.

Его губы обрушились на мои. В первый момент я не отреагировала – это все было так нереально. Но в ту секунду, когда он прикусил мою нижнюю губу, а потом углубил поцелуй, и его рука сжала мой затылок, я осознала, что это все по-настоящему. Роберт целовал меня или я целовала его? Мои руки потянулись к его шее, его плечам. Кто-то из нас застонал, наверное, я; кто-то зарычал, наверное, он. Его рука зарылась в моих волосах, моя скользнула вниз под майку. Я потеряла счет времени, секунды растягивались в бесконечность, и наоборот, вечность съежилась до этого момента, до этой машины и до нас с Робертом.

– Мира, – Роберт на мгновение оторвался от меня, заставляя меня протестующе выдохнуть:

– Нет, не уходи.

Он фыркнул:

– Я не уйду. Открой глаза, мне нужно что-то тебе сказать.

Я боялась, что как только открою глаза, волшебство исчезнет. Все исчезнет.

– Мира, – потребовал он, – посмотри на меня.

Нехотя я подчинилась. Он снова легко коснулся моего лица и провел большим пальцем по моим губам.

– Ты свела меня с ума, – прошептал он.

О нет. Только не это. Не произноси того, что ты хочешь сказать, пожалуйста…

– Мы столько времени были рядом, и я никогда не смотрел на тебя, как на девушку…

Нет, прошу тебя, молчи.

– Но все изменилось. Я не могу точно сказать, когда это произошло,