эти ворота по суше или по реке путника возникает ощущение родственной связи дороги и водного пути. Здесь у Дуная очень большая глу бина – как в омутах в дельте этой реки у Черного моря. В ловушке между утесами возникает пьянящее возбуждение, когда под тобой так много воды, а над головой бесконечное небо. В щедро заросшем подлеске у подножия склонов по обоим берегам Дуная создается особый климат для всех разновидностей растений и диких животных, прежде всего для змей, считающихся самым древним символом этой реки.

На понтоне гостиницы «Дунайская звезда», принадлежащей Дору Ониге, его гость – бывший главный инженер румынского торгового флота Габриель Флореску – рассказывает о своих годах, проведенных в море. Сейчас он возглавляет порт в Констанце, но все равно часто гостит в Ешелнице. В начале 1990-х годов, когда карпатские леса истребляли на вывоз, он занимался доставкой грузов пиломатериалов в Британию. Однажды в районе Плимута они сломали гребной винт своего судна о некий обломок, оставшийся после Второй мировой войны. Они тогда еле-еле доковыляли до побережья в районе поселка Норт-Шилдс, чтобы встать на ремонт винта. Видно, как судно «Медногорск» под украинским желто-голубым флагом поднимается по реке в сторону «котлов». С зерном или металлом, предполагает Габриель. Через бинокль видим, что груз парохода находится в закрытом трюме и его корпус глубоко сидит в воде. Ход «Медногорска» замедляется при подходе к «малым котлам», а потом он входит в узкий фарватер, проложенный рядом с левым берегом. «В Оршове может идти дождь, а у нас здесь даже капли не упало, – говорит Дору. – Через Ворота дует ветер, и он уносит дождевые тучи на Бэйле-Еркулане – Ванны Геркулеса (около 20 км севернее Оршовы)». В восемь часов вечера внезапно становится прохладно. Даже сидя здесь и видя собственными глазами, трудно поверить в то, что такая громадная река способна протиснуться через такую узкую теснину. Внизу на понтоне висит голова огромного сома, выставленная напоказ в качестве завидного трофея. Когда Дору достал эту рыбину из отмели под своей гостиницей, она оказалась сто килограммов весом и почти три метра длиной. Он везет своего гостя по долине р. Черна в Бэйле-Еркулане. Через эту долину (и далее через горы) каждый день проходит поезд на Будапешт. Имя этому городу досталось из мифа о греческом боге Геркулесе, обхитрившем дракона, жившего в пещере неподалеку. Купол потолка железнодорожной станции украшен огромными фресками с изображением сражающегося мужчины. То была совсем нелегкая схватка даже для бога, и Геркулес в ходе противоборства с драконом получил тяжелое увечье20. К счастью, поблизости нашлись целебные источники воды. И здесь лежит главный смысл легенды. Дело не в том, что Геркулес победил дракона, а как он вылечил свои раны. Эти горячие минеральные источники к тому же использовали солдаты римских легионов: в их воде они лечили свои натруженные за время долгого марша из Рима ноги. Вода здесь бьет из недр, разогретая до 54 градусов по Цельсию, и перед применением ее требуется остудить до 37 градусов. Как Карловы-Вары в Чехии и Хевиз[36] в Венгрии, этот городок в XIX веке развивался как модный курорт, куда можно было добраться по железной дороге, проложенной в 1878 году через горы до Тимишоары. Река Черна течет круто вниз к Дунаю через густо поросшую лесом долину. Ее название означает «черная», но цвет ее воды красный из-за высокого содержания железа в породе. Леса и рощи по обоим берегам Дуная особенно знамениты не только своими змеями, но к тому же и дунайскими черепахами. «Несчастные черепахи! – писал К. Бранкузи. – Они ползают совсем рядом с сатаной, но каждый раз, когда они высовывают свою голову из панциря, возникает угроза того, что на них наступит Бог»21.

На дунайском берегу случилось разговориться с мужчиной, гнавшим по дороге стадо коров. Алексе Ёрсе шестьдесят пять лет, и он в свое время водил 16-тонные самосвалы, на которых возил уголь до речного порта Тисовица, в настоящее время скрывшегося под волнами водохранилища. «Я родился рядом с Дунаем, но плавать по этой реке нам не разрешали, потому что по ней проходила государственная граница. Наш берег представлял собой необитаемую территорию; мы могли на нее смотреть, но подходить к ней не имели права». До возведения плотины Дунай часто покрывался льдом, но сейчас он больше не замерзает. В прежние времена саперы взрывали заторы, чтобы льдины могли свободно плыть дальше, как в Никополе. Сиарик скучает по острову Ада-Кале, которым любовался с берега, а посетил его всего-то раз, когда ему было девять или десять лет, со школьной экскурсией. Самые яркие его воспоминания связаны с кондитерскими изделиями, орехами и сладостями. Когда остров исчез, все очень его жалели точно так же, как пастбищные угодья у реки, принадлежавшие его семье. Как бы там ни было, но он тоскует по советским временам, так как коммунисты всех обеспечивали работой. Теперь ему приходится на одну собственную пенсию содержать свою дочь и двух ее детей. Здесь очень красивые места, соглашается Алекс Ёрса, но вся молодежь покидает их, не видя ни малейшего шанса найти здесь работу.

Рядом с плотиной ГЭС «Железные Ворота» («Джердап»), напоминая нетерпеливых футбольных болельщиков у кассы стадиона перед матчем, сгрудились выкрашенные желтой и черной краской мачты линий электропередачи. Группа немецких мотоциклистов толпится у знака «фотографироваться запрещено», чтобы специально сняться на его фоне, а их пытается отогнать рассерженный полисмен, уязвленный смехотворностью власти своего государства. Сама плотина снабжена двенадцатью шлюзами, огороженными массивными бетонными стенами. Такой внушительной конструкцией румыны должны бы гордиться, а автору она напоминает о том, что в душе он остается варваром. Движение транспорта по плотине оживленным не назовешь. Сербский таможенный пост на противоположном краю плотины украшен портретами с надписью «разыскивается»: улыбающегося, чисто выбритого командующего войском боснийских сербов Ратко Младича и погруженного в раздумья Горана Хаджича, обвиняемых в убийстве в 1991 году 271 обитателя стационара больницы22.

Османская крепость Фетислям располагается прямо на берегу Дуная чуть за пределами Кладово. Между ее крошащимися арками несколько рыбаков развесили для просушки свои сети и рваные рубашки. Они разложили матрасы в покоях, раньше, должно быть, служивших караульными помещениями, и живут как цыгане по несколько месяцев, продавая улов и собирая деньги для дома. В развалинах древней турецкой крепости среди камней растут липы и кусты шелковицы. Из ее бойниц можно на противоположной стороне разглядеть развалины моста Траяна23. Это когда-то самое важное и внушительное сооружение всей области теперь совсем теряется на фоне грандиозных зерновых элеваторов, подъемных кранов, прогулочных судов и зубчатого горизонта города