и Пелагея стоят на берегу, проверяя снаряжение. Маски для подводного дыхания, ножи, фляги с зельем ночного зрения. Оба — сосредоточенные, молчаливые.

— Только разведка, — говорю я в третий раз. — Не геройствуйте. Посмотрели — и назад. У нас нет цели сражаться сейчас, мы просто должны быть готовы к приезду человека из столицы.

Пелагея кивает.

— Понял, граф, — говорит Дании. — Мы не самоубийцы.

Он поправляет ремни на запястьях. Они с Пелагеей сильные маги, но даже они понимают риск.

— Если что-то пойдёт не так — сразу наверх. Без раздумий. На меня даже не смотреть!

— Но граф, — Пелагея делает шаг ко мне.

— Я не полезу в пекло.

— Хорошо, — кивает она.

Они входят в воду. Несколько шагов — и исчезают под поверхностью.

Смотрю на море — спокойное, ленивое. Волны мягко лижут песок. Ничто не выдаёт того, что скрывается в глубине.

Делаю несколько шагов и ныряю следом.

Под водой — другой мир.

Пелагея плывёт первой, Даниил — следом. Свет солнца пробивается сквозь толщу воды, но с каждым метром глубины становится тусклее.

Двадцать метров. Тридцать. Сорок.

Холод пробирает до костей, несмотря на зелье тепла. Давление давит на уши, на грудь. Притормаживаю, сглатываю — помогает, но ненадолго.

Пятьдесят метров.

Свет почти исчез. Остаётся только тусклое свечение от магических кристаллов на поясе. Вокруг — темнота, непроглядная, давящая.

И, наконец, я вижу разлом.

Огромный. Гигантский. Как ворота в бездну.

Трещина в морском дне — шириной в десятки метров, глубиной — бог знает сколько. Края неровные, острые, будто что-то вырвалось изнутри, разорвав камень.

А внутри — свечение.

Зелёное. Пульсирующее. Живое.

Пелагея показывает на дыру — видите? Мы с Даниилом киваем. Сложно такое не заметить.

Подплываем ближе. Осторожно, медленно. Насколько позволяют наши новые «игрушки»: зелья, фонари и улучшенные маски.

Свечение усиливается. Пульсация становится чаще — раз в секунду, раз в полсекунды. Будто сердцебиение. Будто что-то там, внизу, чувствует наше присутствие. А, может, и чувствует. Я почти на сто процентов уверен, что монстр знает о нас. И в любом момент способен напасть.

И тут — движение.

Рыбы.

Мелкие, серебристые. Десятки, сотни. Появляются из темноты со всех сторон, окружают нас плотным кольцом.

Пелагея напрягается. Я оглядываюсь по сторонам. Даниил выставляет вперёд руку. Что-то не так.

Глаза рыб. Они… светятся. Зелёным. Тем же зелёным, что и свечение из разлома.

И рыбы атакуют.

Глава 22

Маленькие острые зубы впиваются в кожу, оставляя кровавые следы.

Пелагея выхватывает ножи, отбивается. Рассекает воду, рубит рыб пополам — но их слишком много. На место одной убитой — три новых.

Даниил выпускает магию — волна энергии расходится во все стороны, отбрасывая рыб. Секундная передышка — и они снова здесь, ещё злее, ещё агрессивнее.

Я выпускаю из кольца столько хвостов скорпиона, сколько могу, парализуя всех, до кого дотягиваюсь.

Пелагея хватает Даниила за руку, показывает вверх. Надо уходить.

Они рвутся к поверхности, я прикрываю отход, даже пробую выпустить огонь — понимаю, что под водой это бесполезно, но это же магический огонь. Чем чёрт не шутит?

Рыбы преследуют — до какого-то момента. Потом — из моей ладони вырывается вязкая жёлто-зелёная струя, она проносится в цент косяка рыб и они останавливаются, будто натыкаются на невидимую стену. Зависают в воде, смотрят вслед зелёными глазами.

И уходят обратно в глубину.

Мы выбираемся на берег — запыхавшиеся, покусанные, но живые.

Бросаюсь к ним.

— Вы как⁈

Пелагея садится на песок, хватает воздух ртом.

— Он контролирует их… — выдыхает она. — Так много.

Даниил стоит рядом, зажимая рану на плече. Его лицо — бледное, но спокойное.

— Разлом огромный, — говорит он. — Метров пятьдесят в ширину, может больше. И там слишком глубоко.

— И монстра мы не увидели, — качаю головой.

— Он где-то в глубине. Мы не видели его самого, но… — Дании замолкает.

— Но?

— Он знает, что мы там были. Послал рыб атаковать, — Даниил смотрит на меня, киваю, у нас явно сходятся мысли. — Граф, эта тварь контролирует всё живое вокруг. Рыб, крабов, возможно, что-то ещё. Спускаться туда — самоубийство.

Пелагея кивает.

— Нужно заставить его подняться. По-другому — никак.

Смотрю на море. Спокойное, мирное. Лживое.

— Землетрясение, — говорю я. — Это единственный способ.

— Если он вообще поднимется, — замечает Даниил.

— Поднимется. Если толчок будет достаточно сильным.

Помогаю им подняться.

— Едем домой. Нужно готовиться. Если понадобится, я сотню писем напишу в канцелярию императора. Или поеду лично.

После обеда захожу к Фёдору — проверить прогресс с Жалом. Возможно, эта штуковина мне пригодится и уже скоро.

Он работает — склонился над верстаком, что-то паяет. При моём появлении поднимает голову.

— Господин! Хорошо, что пришли.

— Как дела?

— Продвигаюсь, — он показывает на Жало — частично разобранное, с новыми соединениями. — Ещё пару дней — и будет готово. Артефакт станет мощнее.

— Хорошо.

Он вздыхает.

— Вот был бы тут мастер Глеб…

— Что за мастер?

Фёдор откладывает инструменты, поворачивается ко мне.

— Лучший артефактор в империи, господин. Виртуоз. Легенда. Его работы — в коллекциях самых богатых людей страны. Он мог бы починить это Жало за неделю, а я вожусь уже месяц.

— И где он сейчас?

Фёдор мрачнеет.

— Пропал. Полгода назад. В Прорве.

Прорва. Это слово я слышал раньше. Кто-то упоминал — давно, в разговоре, которому я не придал значения.

— Расскажи подробнее.

— Аномальный разлом, господин, — Фёдор качает головой. — Особенный. Оттуда никто не возвращался. Десятки экспедиций — все исчезли.

— А Глеб зачем туда полез?

— Искал редкую руду. Говорил, что знает, где она. Что у него есть теория, — Фёдор пожимает плечами. — Пошёл с командой из пяти человек. Никто не вернулся.

Задумываюсь.

Редкая руда. Мастер-артефактор. Аномальный разлом. Это не тот мастер, о котором говорил наш кузнец? Вроде что-то похожее.

Может, руда, которую искал артефактор, поможет починить и Жало? Вдруг она там, в Прорве? Может, Глеб знал о ней и полез, чтобы отремонтировать какой-нибудь крутой артефакт дарованный божеством? Они же тоже с Изнанки, своего рода…

— Надо разобраться, — говорю я. — Выяснить, что произошло.

— Если Глеб жив… — Фёдор оживляется. — Это изменит всё, господин. Он сможет не только Жало починить, но и другие артефакты создать. Его мастерство — бесценно.

— Сначала — монстр. Потом — Прорва.

— Понимаю.

Ухожу. В голове — новая цель. Мы на шаг ближе к разгадке нашего артефакта и, если получится, мы сможем приписать себе ещё и таинственную Прорву.

Хм… думаю, это побъёт рекорды по охоте на монстров.

Насколько я помню, инператор ничего не говорил о том, что надо бегать по мелким разломам,