в такой же степени пугающ, как и хорош собой — настолько, насколько может быть хороша гибкая юная особа, состоящая из сплошного невесомого мрака, в котором удивительным образом не терялись тонкие изящные черты прекрасного лица. Особа обнимала Кирилла обеими руками, повиснув на нем, словно самая обыкновенная подгулявшая девчонка, ее длинные волосы рассыпались по его спине, закрыв охранника почти до колен, точно плащ, пальцы левой руки ласково поглаживали щетинистую щеку. Повернув голову, морт преданно заглядывал Кириллу в глаза, издавая тот самый унылый двухнотный звук, не размыкая губ. Позади, шагах в трех, медленно шла Лена все с тем же отрешенным видом.

— О! — изумленно сказал Костя, разглядывая морта не без восхищения. — Баба!

Морт плавно повернул голову, и на него уставились жуткие молочно-белые глаза, в которых почти сразу же протекла угольная чернота. Стоявшая рядом с Костей Галина панически зашипела:

— Заткнись!

Черная особа, распахнув рот, упреждающе рыкнула на Денисова, отчего тот невольно дернулся назад. Очарование прекрасным лицом тут же пропало — обнажившиеся зубы морта, грязно-желтые, длинные, изогнутые — напрочь разрушили всю пугающе-волшебную красоту. Тонкая рука на мгновение воспарила с плеча охранника, и изящный палец погрозил Косте — денисовский комментарий морту явно пришелся не по вкусу.

— Малютке не помешал бы хороший дантист, — шепотом сказал Костя самому себе, и теперь уже все хранители отреагировали испуганным шипением:

— Да заткнись же ты!

Вяло вышагивавшая позади Лена вдруг ожила и метнулась было к своему флинту — видимо, в отчаянной попытке сбросить отвлекшееся порождение — но морт тут же обернулся, с немыслимой гибкостью перекрутившись в талии, и растопыренные пальцы обеих рук, из кончиков которых мгновенно проросли кривые когти, вспороли воздух перед самым лицом хранительницы, едва успевшей прянуть в сторону. Морт издал утробный хихикающий звук, после чего забрался охраннику на спину, крепко обхватив ногами его бедра, и, поворачиваясь из стороны в сторону, принялся производить руками мягкие манящие движения. Косте вспомнилась кшуха, отмахивавшаяся ладонями, и ее безнадежно мрачный рыжий хранитель.

— Беду манит, — пискнула Людка неподалеку. — Ой, как страшно-то!..

— Глупости! — едва слышно прошелестел Гриша. — Нельзя приманить беду, это все предрассудки! Морты просто забирают силу и не дают возможности защитить.

— Кофе хочешь? — поинтересовалась Таня, которая, воспользовавшись передышкой, листала журнал. Кирилл покачал головой и протяжно зевнул.

— Не поможет. Че — спокойно тут? Я тогда пока на улице буду, если что.

Все хранители, не исключая и Костю, издали облегченный вздох, наблюдая, как охранник бредет к дверям. Одна рука морта опустилась, снова принявшись ласково оглаживать щеку Кирилла, и в магазинном зале вновь протянулся унылый носовой звук. Лена, оглянувшись с каким-то покорным отчаянием, последовала за своим флинтом, обхватив себя руками.

— Жесть! — констатировала Людка, с облегчением вытягиваясь на витрине. — Быстрей бы они уже отсюда свалили! Я не могу работать в таких условиях!

— Что ж, ваш Аркашка в чем-то прав, выставляя отсюда эту парочку, — Костя вернул деревянный обломок за отворот носка и забросил скалку на плечо. — Смотреть на эту тварь довольно жутко. Это что ж получается — мужик этот в любой момент может концы отдать по множеству причин, а Ленка ничего не сможет сделать? Понятно, чего у нее такой унылый вид. И много в городе таких мортов?

— Морты редки, — Гриша прислонился к витрине в другой части зала, — но если уж появится — пиши пропало! Это тебе не мрачняги и падалки, которых сразу видно, не что-то внезапное, мгновенное, как слово, сказанное в сердцах. Это затаенная злоба, тихая ненависть, зависть, ушедшая глубоко в душу. Морты не прыгают, как кошки, и не падают с неба, морты идут тихо и, пока они не нападают, их почти невозможно увидеть. Морт идет за кем-то конкретным, он всегда находит его, он терпелив, он ждет и он хватает твоего флинта именно в тот момент, когда ты меньше всего к этому готов. Вот почему почти невозможно вычислить флинтов, ответственных за мортов, а их хранители, понятное дело, об этом помалкивают.

— Но их же можно как-то прогнать?

— Если и получится такое, морт все равно припрется обратно, — Галина, разогнавши часть кроликов, плюхнулась прямо на пол, вздув юбку своего пышного платья, и Костя мысленно пожал плечами, — к чему эта помпезность, ведь драться в таком облачении должно быть страшно неудобно. — Трепались, что кому-то удавалось их убивать, но я таких хранителей не знаю, а то, конечно, мы бы все записались к ним на курсы. Времянщики могут убить морта, но это в их обязанности обычно не входит.

— Хорошенький расклад! — Костя взглянул на свое запястье, расчерченное серебристыми царапинами. Недавняя стая гнусников теперь представлялась чем-то незначительным, почти безобидным. — Значит, здесь самые опасные твари — это морты? А бегуны?

В своем новом существовании хранители были лишены способности бледнеть, но на мгновение ему показалось, что остроносое лицо Галины залила меловая бледность. Она вскочила, дико озираясь, Людка с испуганным возгласом скатилась с витрины, а Гриша попросту прибежал бегом.

— Где?!

— Что где? — переспросил Костя, озадаченный столь внезапным оживлением в рядах венецианского коллектива. Даже появление морта не вызвало в стенах мини-маркета такого всплеска эмоций.

— Бегун! — Гриша огляделся, потом сунулся к Косте, чуть ли не ткнувшись в него носом, отчего Денисов раздраженно отдернул голову, с трудом сдержавшись, чтобы не дать новоприобретенному коллеге по физиономии. — Ты видел бегуна?! Сейчас? Когда сюда шел? Где? Ты ведь не привел его сюда? Он твой родственник?! — Гриша стрельнул испуганным взглядом в сторону Лемешевой, которая заправляла ценники за пластиковую полоску, протянутую по краю полки. — Он ее родственник?!

С каждым вопросом он все сильнее размахивал своим оружием, и Косте, перед лицом которого прыгало пластмассовое острие, быстро стало очень неуютно. Он шагнул в сторону, поднимая скалку.

— Чего ты разорался? Ничего я не знаю ни про чьих родственников! Просто слышал, что есть еще и бегуны какие-то, вот и спросил. А кто это?

— Ф-фу, дурак, напугал! — с явным облегчением сказал Гриша и сполз на пол, умостив подобие копья на коленях. — Как же можно — вот так в лоб спрашивать, да еще и на работе!..

— Да чего все так задергались?

— Не поминай бегуна всуе! — пискнула Людка и мелко перекрестилась — действие, в ее исполнении выглядевшее невероятно нелепо. — Вдруг услышит!

— Это тоже предрассудки, — Гриша покачал головой, неодобрительно глядя на Костю, — но говорить о них и вправду считается плохой приметой.

— Если о них нельзя говорить, то как же тогда я о них узнаю? — раздраженно вопросил Костя.

— Пусть твой наставник тебе рассказывает, это его работа! — отрезала Галина, подходя к двери