class="p1">Когда спустился на первый этаж, меня уже ждали. Трое огромных орков из личной гвардии Урсулы, закованные в чёрную, как ночь, броню, с ног до головы, вооружённые топорами и широкими щитами. И пятёрка лучших стрелков Асаи. Они молча окружили меня, образовав живую коробку. Я почувствовал себя не то вождём, не то ценным экспонатом в музее, который ведут под конвоем.

— Приказ госпожи Лиры, — виновато сказал старший из орков, увидев мой взгляд — Ни на шаг от вас не отходить. А вы ее знаете, ваша светлость…

— Да ко уж спорит — вздохнув, махнул рукой, и мы двинулись вперед.

Хотелось еще съязвить, но тут же заметил, как в тенях арок, на верхних галереях, мелькнули знакомые силуэты. Лисички Лиры, как минимум пятеро, двигались параллельно с нами, контролируя всё вокруг. И я понял, что спорить бесполезно. После вчерашнего, хорошо если меня не запрут в комнате.

Мы неспешно вышли на центральную площадь. Картина, которая предстала передо мной, была одновременно и удручающей, и обнадёживающей. Город медленно приходил в себя, переваривал последствия штурма. Трупов уже не было, лишь тёмные бурые пятна крови на мостовой, которые шустро засыпали песком, напоминали о вчерашней бойне. Сотни солдат, разбившись на команды, занимались уборкой. Они разбирали баррикады, таскали обломки, собирали разбросанное оружие. Город-крепость отрыгивал из себя мусор и смерть, готовясь к новой жизни и новым хозяевам.

Я прошёл через всю площадь, направляясь к северной стене, к тому самому месту, где ещё вчера зиял наш триумфальный, и такой теперь проблемный, пролом. И чем ближе подходил, тем сильнее во мне просыпался командующий, и тем больше он хотел пристрелить придушить того нехорошего человека, который отдал приказ на этот акт вандализма.

Зрелище было удручающим. Огромная дыра в циклопической стене, которая строилась явно с помощью магии. Вокруг валялись гигантские обломки камня, искорёженная арматура. Гномы Корина уже успели сделать самое необходимое. Пролом был завален огромными камнями, мешками с песком, обломками осадных машин. Получилась грубая и уродливая, но, на первый взгляд, довольно прочная баррикада. Но я-то понимал, что это лишь временная мера. Заплатка на ране, которая в любой момент может разойтись.

— Головняк, да, командующий?

Я обернулся, рядом, почёсывая свою бороду, стоял Корин. Гном, как и я, с нескрываемой болью смотрел на пролом.

— Не то слово, — покачал головой. — Что скажешь, как специалист?

— Скажу, что тот, кто это придумал почти гений, — хмыкнул гном. — С одной стороны, сработало идеально. С другой… теперь нам с этим жить.

— И как нам с этим жить? — спросил, прекрасно зная ответ.

— Хреново, — честно ответил Корин. — Нужен камень, много камня! Нужен раствор, которого у нас нет. Нужны люди, техника, время. Всего этого у нас в обрез.

— А что, если?.. — я начал было излагать одну из идей, что пришла мне в голову ночью, но гном меня перебил.

— Нет, — он покачал головой, как будто прочитав мои мысли. — Просто завалить камнями и залить жидким стеклом, которое могут сотворить маги, не получится. Это будет не стена, а пародия. Первый же удар тяжёлой катапульты, и она рассыплется. Здесь нужна правильная кладка, перевязка, армирование, всё строго по учебнику!

— И сколько времени это займёт?

Корин надолго задумался, прикидывая что-то в уме.

— Если мы разберём завалы вот на той, юго-западной башне, которую мы, кстати, тоже знатно разнесли своими пушками… Если мы пустим этот камень на материалы… Если я найду здесь известь для раствора… Если маги помогут с подъёмом блоков… то, при круглосуточной работе, месяца за четыре управимся. Может, за три с половиной.

Три-четыре месяца⁈ В условиях, когда враг мог вернуться в любой день, это была вечность.

— А что-то быстрее? — спросил с надеждой.

— Быстрее, значит хуже, — пожал плечами гном. — Можем, конечно, сколотить деревянный каркас, забить его камнями и землёй. Это будет быстрее, недели за три управимся. Но такая «стена» не выдержит серьёзной осады.

Я снова посмотрел на пролом и на пять башен, которые мы сами же и разнесли артиллерией. Работы было непочатый край.

— Хорошо, — принял решение. — Готовь план капитального восстановления. Начинайте с разбора завалов, готовьте камень. Нам нужно выиграть время.

Корин молча кивнул, мы оба понимали, что это лишь отсрочка.

* * *

Неделя пролетела, как один длинный, серый, изматывающий день. Радость от победы, сдобренная трофейным вином и чудесным возвращением магии, быстро выветрилась, оставив после себя тяжёлое похмелье из усталости, потерь и глухой тревоги. Крепость, ещё недавно бывшая полем боя, медленно, со скрипом, превращалась в наш новый дом. Уродливый, неуютный, пропахший смертью, но наш.

Дни мои были похожи один на другой, как братья-близнецы. Подъём с первыми лучами солнца, быстрый, почти безвкусный завтрак, и вперёд, в круговерть дел, от которых, казалось, голова скоро лопнет. Я носился по крепости, как заведённый, пытаясь быть в десяти местах одновременно.

Утром на северную стену, к пролому. Там, под руководством Корина, кипела работа. Сотни солдат, от орков до людей, превратились в строителей. Они разбирали завалы, таскали камни, месили раствор. Работа шла медленно и мучительно. Пролом, этот уродливый шрам на лице нашей победы, не хотел затягиваться. Он смотрел на меня, как пустая глазница черепа, насмехаясь над моими потугами. И каждый раз, глядя на эту дыру, я чувствовал, как по спине пробегали мурашки. Это была наша ахиллесова пята, и я знал, что враг, если вернётся, ударит именно сюда.

Потом в лазарет. Он, развёрнутый в здании ратуши, был переполнен. Стоны, запах крови, пота и обезболивающих настоек, вот чем встречало меня это место. Я проходил по рядам, задерживаясь у самых тяжёлых. Молча смотрел в глаза парням, которые ещё вчера шли со мной в атаку, а теперь лежали, искалеченные, без рук, без ног, и пытался найти в себе слова поддержки. Но слова не находились, застревали в горле комком. Я просто молча жал им руки, тем, у кого они ещё были, и шёл дальше, чувствуя на себе их взгляды, полные боли и надежды.

После лазарета на плац, где Лира, окончательно пришедшая в себя, устроила настоящий концлагерь для новоявленных магов. Всех, у кого после взрыва Сердца проснулся дар, а таких набралось больше трёх сотен, согнали на отдельную, огороженную площадку. Зрелище было, мягко говоря, трагикомическое. Вчерашние пехотинцы, лучники, обозники, теперь с выпученными от усердия глазами, пытались сотворить хоть какое-то подобие заклинания. У кого-то получалось зажечь на кончике пальца слабый огонёк, кто-то с трудом поднимал в воздух небольшой камень, а кто-то просто стоял, размахивая руками и бормоча что-то бессвязное, чем вызывал дикий хохот у