Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Стрелок Самкин Эльвард отправляется на войну совсем не для того, чтобы защитить претензии английских королей на французскую корону или отстоять Нидерланды. Он хочет лишь нажиться на войне, вернуться домой с богатыми трофеями. И воевать он хочет комфортабельно: за ним по пятам следует слуга, несущий огромную перину, а сам Эльвард в каждом трактире прежде всего целует трактирщицу, называет ее «малышкой» и требует самых изысканных кушаний, так как за все платит полноценным французским золотом...
Средневековые рыцари были не очень-то большими грамотеями. Умение читать и писать было уделом монахов. Знатные воины считали это занятие баловством и скоропреходящей модой. Зато они полагали, что геральдика, умение читать рисунки на гербах, является чем-то непреходящим и вечным. Конан-Дойль, сам большой знаток геральдики, сумел показать стиль эпохи с большой силой.
Так в романе «Белый отряд» средневековье показано с двух сторон: с лицевой и с изнанки. Подвиги и красота боя, убийства и грабежи, обогащение Англии, обнищание и опустошение Франции, задержавшие ее экономическое развитие на многие годы...
Вторым большим историческим романом Конан-Дойля, написанным несколько раньше, но относящимся к более поздней эпохе, является «Майка Кларк».
Весь XVII век был в Англии веком жестоких битв между католиками и протестантами. Но под этой религиозной оболочкой скрывались вполне земные отношения. Дело протестантизма отстаивали свободные крестьяне — йомены по-английски — и ремесленники, дело католицизма — защитники феодальных отношений, ставших к тому времени уже пережитком.
После смерти короля Карла Второго, занимавшего промежуточную позицию, на английский трон вступил его брат Яков Второй, ярый католик, или папист, как говорят англичане. Но в стране в эти годы жило немало ветеранов Великой английской революции, солдат армии Кромвеля. Они-то и подняли бунт, во главе которого стал герцог Монмаут, побочный сын короля Карла.
В романе очень сильно обрисованы образы молодого пуританина Майки Кларка (Майка — английское произношение имени библейского пророка Михея), его сурового отца, ветерана кромвелевской армии «железнобоких», слабохарактерного, но честолюбивого Монмаута и многих других участников восстания.
Гораздо более слабы романы наполеоновского цикла. Наполеоновская легенда, широко распространившаяся в те годы во Франции, когда за право восстановления в стране монархии боролись три партии: бонапартистов, легитимистов и орлеанистов, — невольно заразила Конан-Дойля, всегда преданного блистательной французской культуре. Наполеон в его произведениях этого цикла — не наследник завоеваний французской революции и в то же самое время жестокий тиран, но великий государь и полководец, гроза и милость Европы.
Из этого цикла остались жить лишь три книги, героем которых является великолепный хвастун, враль и забияка, умный и смелый наполеоновский офицер, бригадир Жерар. Ключом к этим произведениям является та сильная и смелая ирония, с которой автор относится к своему герою.
К концу века Конан-Дойль стал самым знаменитым историческим писателем. Поэтому именно к нему обратились наследники Роберта Луиса Стивенсона. Они хотели, чтобы «белое перо Конан-Дойля», как назвал его перо Стивенсон, очень ценивший «Белый отряд» и читавший вслух рассказы о Шерлоке Холмсе жителям острова Самоа, дописало незаконченный роман Стивенсона «Сент-Ив».
Но Конан-Дойль отказался. Он не считал себя достойным соревноваться с таким писателем, как Стивенсон. Кроме того, страна звала его к исполнению долга на поле боя.
Одним из переломных этапов биографии Конан-Дойля была бурская война.
Как только начались первые сражения, писатель вспомнил, что он не только воспитатель человеческих душ, но и врачеватель страждущих тел. Поэтому, бросив все свои литературные дела и замыслы, он немедленно отплыл в Южную Африку.
Это было тяжелое время; война велась жестокая и несправедливая, но Конан-Дойль видел людей, которые страдали: раненые и больные соотечественники и их противники. А он был выше всех предрассудков и частных интересов: он был гуманистом и врачом.
Госпиталь, им основанный, проделал во фронтовой полосе огромную работу. И поэтому вся Англия по окончании войны приветствовала награждение Артура Конан-Дойля рыцарским званием.
Английские рыцарские ордена являются средневековым пережитком, непохожим на орденские награждения в других странах. В Англии считается, что орден — это не награда, а сообщество людей, борющихся за общее дело. Конечно, на самом деле это фикция, но англичане любят старину, поэтому для каждого ордена существуют средневековые орденские одежды и обряды. В наши дни от всего этого осталось лишь право на титул «сэр», которым именовались средневековые рыцари, ставящийся не перед фамилией рыцаря, а перед его именем.
Таким образом врач и писатель Конан-Дойль стал сэром Артуром Конан-Дойлем. Орден, к которому он был «присоединен», назывался орденом Святого Иоанна Иерусалимского. Сэр Артур очень гордился своим титулом: орден был наследником средневекового ордена госпитальеров и это сближало автора с его героями. Не без основания Конан-Дойль полагал, что эта награда вызвана не только его врачебной работой в Южной Африке, но и всей его литературной деятельностью.
Конан-Дойлем написано немало самых разнообразных рассказов, которые он сам определял, как «ужасные», «таинственные», «медицинские», «военные», «морские», «рассказы о ринге», но все их объединяет одно: превосходно завязанный и развязанный сюжет и смелые, предприимчивые и благородные герои.
Особое место в творчестве Конан-Дойля занимают его фантастические произведения.
Писатель обратился к этому жанру очень поздно — уже сложившимся мастером. Но и здесь он сделал немало: десять рассказов, шесть романов и повестей — вот итог его работы в области научно-фантастической литературы.
Конан-Дойль писал эти произведения уже в то время, когда были написаны лучшие вещи Герберта Уэллса, когда была закончена работа великого труженика Жюля Верна. Но Конан-Дойль не пошел за своими знаменитыми предшественниками. Он сумел найти собственный путь.
В фантастических романах и рассказах Конан-Дойля нет смелых технических прогнозов, широких картин будущего; в них не затрагиваются жгучие социальные проблемы, которые так волновали и Жюля Верна и Уэллса.
Оживающие мумии, таинственные чудовища, населяющие стратосферу и недра земли, воздушный велосипед, уносящий труп своего изобретателя, ядовитая зона мирового пространства, в которую попадает наша планета, потомки обитателей Атлантиды, живущие на дне
