словно бумеранг, возвращался к нему. Под конец я уже еле держалась на ногах, а руки не желали подниматься.

— Приберитесь здесь. — Граф устало убрал мечи за спину. Вокруг нас виднелись белые в темноте тела ламий. — Я заберу Настю в агентство.

Я пыталась воспротивиться, но так устала, что, будь он хоть Змеем Горынычем, все равно пошла бы с ним.

Заплетающимся шагом шла рядом, гадая, почему бы графу не перенести нас сразу в агентство.

— У тебя есть ко мне вопросы? — спросил он, когда площадь скрылась за поворотом, а молчание между нами стало тверже стали.

— Вопросов так много, что не знаю, с чего начать.

— Начни с самого главного.

Хотела бы спросить, но как? Должен же быть какой-то подход, чтобы не обидеть!

— Я не обижусь, любой вопрос.

Он мои мысли читает, что ли? Я подозрительно покосилась на графа. Тот остановился. В темноте я совсем не видела его лица. Фонарей на узкой улице не было. Внезапно вспомнила сон: человек без лица, накрывающий меня своим плащом. Моя смерть. Может ли он быть моей смертью?

Холод, особенно ощутимый после горячей драки, снова стал забираться под жилет. Меня затрясло. Граф Виттури вдруг крепко обнял меня и прижал к себе. Стало теплее. Оставаться бы всегда в этом тепле. Уснуть бы в его объятиях. И не просыпаться.

— Вы — сатана? — решилась я. Спросила и задрожала по новой.

— Кто для тебя сатана? — последовал из темноты ответ.

Я несколько растерялась. Я не сильна в классификации адских созданий.

— Падший ангел? — спросила наугад.

— Что ж… если так, то да.

И что теперь? Как-то все остальные вопросы расползлись испуганными тараканами в голове. И как там в аду? И что ты здесь делаешь? И на фига тебе все это? Глупые вопросы.

— А их много? Падших ангелов?

Он тихо засмеялся:

— Достаточно.

— Что случилось сегодня, почему появилась эта ледяная преграда?

— Эти твари способны использовать твои эмоции. Твой ужас от того, кто я, превзошел страх перед ними. В каком-то смысле ты сама создала эту стену. Ведь их ты не боялась.

— Не боялась. Но я хотела к друзьям.

— Но не ко мне. Если бы ты сама не обратилась ко мне с призывом о помощи, я не стал бы помогать.

— Не стал бы или не смог бы? — уточнила я.

— Не стал бы. Ты сама должна была выбрать.

Мне стало не по себе. Вот так просто стоять и смотреть, как меня снова пытаются выжать до капли? Он прикалывается или это на полном серьезе?

— И ты на самом деле искушаешь и все такое? — Я вдруг перешла на «ты» и уже не могла звать его на «вы». Сатана и «вы» — вещи в моем сознании несовместимые.

Тьма в лице графа приблизилась ко мне, и я ощутила теплое дыхание на щеке.

— Еще как искушаю.

— Но почему они работают с тобой? — Я старалась не замечать, как от его близости то замирало, то пускалось вскачь сердце. То ли от страха, то ли от восхищения.

— «Я часть той силы…» — грозно начал граф, потом засмеялся: — Дальше сама знаешь. Пойдем. — Он потянул меня из темного переулка на свет огней шумной Рамблы. — Ты устала.

После этих слов ко мне вернулись усталость и слабость, они навалились на плечи и укутали в плотный плед равнодушия. Граф Виттури без труда поймал такси. Я села и, неуклюже подложив под голову руку, задремала.

На следующий день Настя, сидя на кровати, пыталась понять, не приснилось ли ей все это. Был только один способ выяснить. Она набрала номер телефона. Диего ответил после первого же гудка:

— Настя! Что случилось?

— Ничего. — Настя зевнула. — Не хочешь пробежаться?

Соленые брызги порой долетали до ее лица. Пляжи были пусты, только на волнах одиноко качался пловец в гидрокостюме.

Солнце обманчиво пригревало набережную, ресторанчики с газовыми горелками на террасах сулили тепло и уют за чашкой кофе.

Они пробежали совсем немного. Диего настоял, чтобы это была легкая тренировка, хотя Насте казалось, она может свернуть горы. Еще никогда она не чувствовала себя так странно: вчерашняя битва показала, что она может защититься в тяжелую минуту и отлично чувствует меч. Но мысль о том, что она работает на сатану, казалась неестественной и странной. Она должна была выяснить, почему ее друзья с ним. А значит, побольше узнать о членах агентства.

— Диего, а почему граф Виттури так ругал тебя в лаборатории, что за опыт он упоминал?

Парень на миг встретился глазами с Настей и тут же отвел взгляд в сторону.

— Это болезненное воспоминание. — Он пошел вдоль пляжа. Призывно закричали-заплакали в небе чайки. Настя поспешила за ним. Они долго шли молча, и девушка решила, что Диего не расскажет, но он заговорил. Сначала короткими фразами, словно пытался закончить разговор тут же, потом стал рассказывать более подробно: — Я стал оборотнем внезапно. Не было никаких предпосылок. Просто за пару дней начало болеть все тело. Был жар, словно у меня грипп. Я подумал, что простудился. Мы тогда снимались в Венеции для очень известного журнала. Я не мог упустить такой шанс. В напарницы мне досталась жутко капризная модель из Хорватии. Она постоянно строила визажистов, парикмахеров, даже пыталась наехать на фотографа. Но она была знаменита, ее выходки приходилось терпеть. На мое несчастье, напарница положила на меня глаз. Вешалась на меня, а мне было так плохо из-за простуды, что я отвечал равнодушием, и это ее еще больше распаляло.

Съемки проходили в одном из дворцов Венеции. Во время перерыва мне удалось скрыться от съемочной группы и неадекватной страсти капризной модели в многочисленных залах дворца. Внезапно я увидел в одном из залов группу людей, которые крутились вокруг идущего твердой походкой красивого мужчины. Я решил, что он тоже модель или актер. Наши глаза встретились. Он вдруг поменял направление своего движения и подошел ко мне. Мужчина заговорил со мной на испанском, словно сразу понял, откуда я. Я уже и не помню, что отвечал тогда, мы говорили о съемках, о пустяках. Сама знаешь, каким граф обладает даром: к нему испытываешь симпатию и доверие, его хочется слушать и слушаться.

— Вы неважно себя чувствуете, — сказал он, не спрашивая, а утверждая. — Я пришлю хорошее лекарство. Оно поставит вас на ноги. Сегодня ночью