стороны дальних ворот, но он быстро удалялся от нас. Скорее всего, тот самый подручный Тиграняна, которого я видел ночью, когда дрался с Суло. На пороге гостевого дома меня встретил крепкий мужчина в черной форме охраны, с дубинкой в руках. Я молча дал ему по шее, чтобы не мешал, но немного перестарался и он пролетел через весь коридор, ломая собственным телом дверь в кладовую или подсобное помещение. Зато вход в подвал нашелся почти сразу, за тяжелой металлической дверью с засовом. Узкая бетонная лестница и небольшое помещение, напоминающее камеру.

— Ну хоть так, — с облегчением вздохнул я, увидев Петра, сидевшего на низенькой металлической койке. Досталось ему крепко, даже учитывая, что он эксперт. Один глаз заплыл, нос, скорее всего, был сломан. — Ты как, живой?

— Ага, живой, — отозвался он, помахав рукой с парой посиневших пальцев. — Что-то ты быстро. Я тебя до завтра и не ждал…

— А я тебе говорил, что фигню сморозил во время турнира. Надо было мне просто билеты достать. Все это потому, что с бандитами в игры… да что говорить, — я подошел и помог подняться, придерживая его за локоть. — Ребра целы?

— Не очень, — охнул он.

— Приходится мне за вас работу делать и с бандитами разбираться, — проворчал я, помогая ему дойти до лестницы. — Девчонок спасать…

— Как они, кстати? — немного оживился он.

— Видел их полчаса назад, они завтрак готовили и пирожки лопали.

— Карен тебя вспоминал, — сказал Петр, хмыкнув и заохав от боли в боку. — Знаешь, как они тебя называют? Бешеный. Чуть что, сразу в драку… Боятся.

— Боятся — это хорошо.

Вместе мы выбрались на улицу, где суета только нарастала, так как главный дом начал гореть активней, а машины чадили еще сильнее. Первая пожарная машина примчалась уже через три минуты, за ней почти сразу приехали две кареты скорой помощи. В одну из них я усадил Петра, отправив в больницу. Выглядел он неважно, и чем раньше попадет в руки докторов, тем лучше. Полковник в это время беседовал с полицейскими, что-то объясняя, а братья Орловы с товарищами наведались в комнату охраны и вообще ходили вокруг словно туристы, делая удивленные лица, глядя на почерневший от огня двор.

— Кузьма Федорович, — голос полковника отвлек меня от созерцания горящего дома и работающих пожарных, — время поджимает.

— Сравнять бы все здесь с землей, — отозвался я.

— Пожара, значит, мало? — к нам присоединился Григорий Орлов. — Аппаратуру мы испортили, на всякий случай. Надо бы в магазин одежды заскочить по пути.

Я посмотрел на себя, обнаружив на штанах пару прожженных дыр. Правый кроссовок немного подгорел и оплавился.

— Еще волосы немного опалил, — добавил он.

— Отрастут, — отмахнулся я. — Вы где вертолет припарковали?

До частного аэродрома, о котором говорил полковник Назаров, мы добирались минут тридцать. От Москвы это примерно сто километров. Пока летели, я все думал о событиях прошедшего утра. Вроде бы все прошло хорошо, и девушек удалось выручить, и с Петром все в порядке, но настроение окончательно испортилось. Может, потому, что приближались события, участвовать в которых не хотелось категорически. Пока было время, отправил несколько сообщений с телефона. Написал Тасе, что еду вразумлять бояр, чтобы она не переживала. Спросил, не искал ли меня глава Наумовых. Она ответила почти сразу, написав, чтобы я был осторожен, а из Наумовых мной интересовалась только Анна Юрьевна, приглашая вечером в гости. Сегодня к ним приезжала Лилия Карловна и они что-то планировали грандиозное. Вторым сообщением Тася сказала, что без меня в гости не поедет и будет ждать дома.

На частном аэродроме на первый взгляд было тихо и даже пустынно. У ангаров пристроилось несколько одномоторных самолетов и маленький вертолет. Из подозрительного я бы отметил только военную машину связи, утыканную антеннами. Вертолет высадил нас и сразу же улетел в сторону Москвы. Я думал, мы отправимся дальше на машине, но как выяснилось, военные обустроили в одном из ангаров штаб, где кипела работа. В центре помещения установили массивный стол, который застелили картой местности. Командовал операцией незнакомый мне военный в звании генерала. Он поздоровался, представился Кондратьевым Дмитрием Ивановичем, оценил внешний вид «погорельца» и отправил переодеваться. Судя по тому, что я здесь увидел, они решили обосноваться капитально, даже комнату отдыха пилотов и механиков переоборудовали под склад, где мне выдали новенький комплект обмундирования военного мастера.

— Кузьма Федорович, — в комнату, где я переодевался, заглянул полковник Назаров, — пока выдалась минута, надо поговорить.

Следом за ним вошел капитан из службы обеспечения, вручил мне темный пластиковый контейнер для одежды, на котором красовалась аккуратная карточка с моим именем и непонятным шифром. Полковник дождался, пока тот выйдет, прислушался.

— Кузьма Федорович, мне твой настрой категорически не нравится, — сказал он.

— Мне тоже, не нравится, — согласился я, пытаясь влезть в комбинезон и прикидывая, не прогадал ли капитан с размером. — Но это не мешает бить людей по морде и даже, наоборот, способствует. Мне вот отсутствие мозга у большей части элиты не нравится, я же молчу. Если они решили затеять войну и поубивать друг друга, то могли бы это устроить так, чтобы мне вмешиваться не пришлось. А еще больше мне не нравится способ решения этой проблемы. Не верю я в его эффективность…

Я наконец совладал со штанами, идеально севшими, словно были сшиты как раз для меня.

— Начальству виднее, что лучше и как нужно действовать, — сказал он. — Им на стол каждый день кладут отчеты и сводки, поэтому и информацией они владеют большей, чем мы. Я знаю, что тебе довелось пережить, так как лично разгребал бардак, оставшийся после разорения рода Бельских. Поэтому решил, что ты согласишься помочь и не допустить повторения подобного. У нас достаточно сил, чтобы призвать князей к здравомыслию, но с твоей помощью это будет сделать проще. Многие, как с одной стороны, так и с другой, уважают твою силу. И Наумовы на тебя вряд ли рассердятся. Может, публично пожурят, но при личном разговоре скажут спасибо, что война не состоялась. У них мастеров в роду много, но «боевых» специалистов всего двое.

Я закончил подгонять комбинезон и пару раз взмахнул руками, проверяя, как сидит. Усевшись на лавочку, вынул из коробки пару крепких ботинок. Не покидало предчувствие, что ничем хорошим для меня предстоящая операция не закончится. Даже если Наумовы не осерчают, то Воронцов и его сподвижники обиду затаят. Люди такого высокого положения не любят, когда их планам мешают. Годовую премию готов поставить на то, что военные специально хотят нас поссорить. Этакий задел на будущее, создающий в моем лице