— Чего тебе надо? — крикнул я, встав в простенок, чтобы бандиты не шмальнули в окно на голос.

— Потолковать.

— О чём?

— А сам догадайся, ты ж мозговитый. Осенью на базар без перстня пришёл, чтоб мы тебя не нашли потом. Ловко извернулся, чего уж там. Но мне намедни шепнули, кто ты вообще такой, так что вот, приехали в гости. Кончилась твоя пруха, наследник. На Невидимку-то мне плевать, гнилой был ублюдок, но Рыжий — кореш мой, понял? Из-за тебя его повязали, такое я не спущу…

Чем дольше я его слушал, тем больше недоумевал.

Что за бред? Да, тогда на рынке я был без перстня, и это сбило бы с толку тех, кто захотел бы меня найти. Но сбило бы лишь вначале. Если бы искали всерьёз, то докопались бы достаточно быстро — я и не шифровался, собственно.

А теперь этот заявляет, что разыскивал меня почти год. Ага, и нашёл вот именно в эти дни, когда я смог вычислить, где лежит суперкраска…

— Короче, есть к тебе разговор, — добавил он. — Но давай без фокусов, а то парень ты шустрый, помню. Выходи вместе с бабой, поедем в одно местечко, там побазарим. А дальше глянем, что с вами делать. За Рыжего ответишь.

И снова я озадачился — он даже не пытался заморочить мне голову, а почти прямым текстом пообещал меня грохнуть. Реально ждёт, что после такого мы к нему выйдем? Либо и вправду псих, либо кто-то им очень цинично вертит…

Ещё раз выглянув в щель, я крикнул:

— А если нет?

— Войдём всё равно, только будем злые.

И, вскинув ствол, он дал очередь по окнам.

Я успел броситься на пол, в сторону. Пули расколошматили стёкла, прорвали жалюзи в нескольких местах. Зазвенели осколки, а по окрестностям прокатилось эхо.

— Ты идиот? — заорал я. — Тут сто шагов до соседей, а полицейский пост — в полумиле! Сейчас приедут! Вали отсюда!

— А мне плевать, — сказал он спокойно. — Приедут — встретим, не твоя забота. Даю минуту, потом заходим с гостинцами. И да, повторяю — если не вы к нам, а мы к вам в дом, то будет больнее. Попытаешься рыпнуться — положим сначала бабу. Время пошло.

Я вспомнил его глаза, которые видел только что из окна.

Он не блефовал.

Вскочив, я бросился в комнату, где осталась Шиана.

Восприятие форсировалось скачкообразно. Интерьер стал контрастным, предельно резким. Взгляд фиксировал все детали, мозг заработал в турбо-режиме. Метроном в голове отсчитывал секунды — одна, две, три…

Схватив тубус, я достал холст, развернул его. Завис на мгновение — изоленты при себе не было. Я взглянул на Шиану:

— Видел у тебя пластырь.

— В сумочке, — выдавила она.

Голос её дрожал, а взгляд был испуганный, но она не впадала в панику. Я подумал мельком — обязательно расцелую, как только выберемся. А сам уже, схватив её сумку, вытащил пластырь — несколько полосок в аптечной упаковке.

Точными, скупыми движениями я прилепил картину к стене.

Тридцать секунд.

— Шиана, слушай внимательно. Мы уже убедились — у тебя есть взгляд следопыта. Да, он недостаточно развит, но мы усилим дверь для тебя.

Говоря это, я растирал на ладони серебряные кристаллики. Пузырёк я таскал всё время с собой, чтобы не оставлять без присмотра. Там оставалась треть чайной ложки — то же количество, что я использовал, когда шёл с Рунвейгой.

Кашицу я втёр в полотно.

Быстро оглядевшись, сдёрнул с дивана плед.

Пятнадцать секунд.

Поставив Шиану перед собой, я произнёс негромко, но чётко:

— Смотри на фото и открывай. Ты сможешь. Искажений не будет.

Одиннадцать, десять, девять…

Пейзаж протаял, замерцал серебром.

Шиана молчала, всматриваясь. Я не торопил её, отрешённо считал секунды.

Три, две, одна…

— Есть, — выдохнула Шиана.

Я подтолкнул её, шагнул следом.

Слитно затарахтели гангстерские стволы, выхаркивая пули. Крошились деревянные двери виллы. А где-то в отдалении мне почудились звуки полицейской сирены.

Но мы уже были на другой стороне.

Пространство вокруг затопил густой и тягучий зной — в сравнении с ним жарища в столице, которую мы только что покинули, казалась прохладой. Перед нами виднелся пологий склон, поросший кустарником, коричневато-зелёный. А у плоской вершины белели буквы и складывались в название местности.

HOLLYWOOD.

Когда я искал пейзаж, который смогу с достаточной точностью описать художнику, ничего более подходящего мне в голову не пришло.

Сколько раз я видел этот топонимический указатель в фильмах, крутившихся в видеосалонах? Подсчитывать я не взялся бы, но картинка застряла в памяти, а следопытский дар помог вспомнить самые существенные детали — и контуры самих букв, и правильный изгиб склона, и цветовую гамму.

В кино эту композицию демонстрировали, естественно, с разных ракурсов, но запомнился мне вот этот.

Сейчас, впрочем, некогда было об этом думать.

Мы стояли у обочины асфальтированной автомобильной дороги, которая извивалась среди кустов. Кое-где торчали нефотогеничные пальмы — с морщинистыми коническими стволами и куцыми пучками ветвей на самой макушке. Постройки рядом отсутствовали.

— Где мы, Вячеслав? — спросила Шиана, потрясённо оглядываясь. — Что это за мир? Так странно… Такое чувство, что я вот-вот сумею прочесть ту надпись на горе, хотя язык мне незнаком совершенно…

— Да, сможешь прочесть. И говорить на этом языке тоже сможешь бегло, как местные. Сейчас вся эта лингвистика врастает тебе в голову. С непривычки будет корёжить, надо перетерпеть несколько часов.

Я уже тянул её в заросли, чтобы нас не могли заметить с дороги. Выбрав высокий куст, дающий хоть какую-то тень, я расстелил под ним плед, сдёрнутый с дивана.

— Располагайся, — сказал я. — И да, спасибо, что не растерялась в доме. Благодаря тебе мы выиграли несколько секунд.

— Чего хотели те люди? Зачем стреляли?

— Хотели якобы отомстить за своего дружка, но там всё сложнее.

Взгляд у неё уже затуманивался, движения стали вялыми. Я помог ей опуститься на плед, а сам присел рядом. Сказал:

— Тебе будет мерещиться всякое, но это нормально.

— Уже мерещится… Всё вокруг искажается…

Судя по всему, Серая лихорадка проявлялась у неё резче — из-за нехватки следопытских способностей. Я быстро прикинул — как это компенсировать? Серебрянки в пузырьке уже не было, я использовал всё.

У меня на пальцах и на ладони, однако, ещё мерцали остатки кашицы. Я втёр их в ладонь Шиане. Действовал просто на интуиции — надеялся,