Хотя были вещи, которые вроде и ничего. Футболка, например, села по плечам идеально, прямо как будто шили под меня. Но стоило повернуться или чуть поднять руки — и пузо вываливалось наружу. Майка задиралась. И как это носить, если живот впереди как паровоз?

Была и другая проблема — габариты у меня немаленькие. Аня брала одежду самых больших размеров, но и она подходила через раз. Большинство футболок были мне в натяг. Тоже, кстати, тема так себе. На мой вкус вещи должны быть чётко по размеру — не больше, но и не так, чтобы обтягивало. Я же не Боря Моисеев, чтобы соски топорщились.

Я померил очередную обтягивающую футболку. Если бы соски, блин… но нет. В зеркале на меня смотрели два холмика на груди. Я даже моргнул пару раз. Сиськи у меня были такие, что впору надевать лифчик.

— Вова, если что-то нравится — откладывай! — напомнила Аня.

Я посмотрел на ворох перемеренного тряпья и мотнул головой.

— Не, Ань. Пока ничего не хочу.

Она заглянула в щёлочку шторки и вздохнула:

— Ну ты капризный.

Я лишь пожал плечами и стянул с себя очередную «подростковую» кофту. Вещи падали на крючки, а мне всё сильнее хотелось не примерку устроить, а сначала самого себя привести в порядок.

Я в очередной раз натянул на себя какой-то прикид — джинсы с узкими штанинами и кофту с яркой надписью поперёк груди. В зеркало глянул — вот фу, ну не моё и всё.

— Вов, ты в этой одежде выглядишь очень хорошо. Просто тебе сблизь не видно, — послышался голосок Ани.

Она, похоже, подглядывала одним глазком за тем, как я переодеваюсь. Вот всё-таки нетерпеливая мадам.

— Мне кажется, я на пингвина похож, — усмехнулся я.

— Скажешь тоже на пингвина, просто у тебя ноги тонкие и стройные, а верх большой. Так почему бы нам стройные ноги не подчеркнуть?

— Тебе к Славе Зайцеву работать надо идти, — вздохнул я. — Ань, ну реально же как пугало выгляжу!

— Давай так: выходи из кабинки, шторку откроем, и глянешь на себя в зеркало на расстоянии. Совсем другой эффект будет.

Я открыл шторку, вышел и в этот момент услышал знакомый голос:

— Здравствуйте, Владимир Петрович!

Твою же мать… я обернулся. Передо мной стояли трое моих учеников с неподдельным удивлением во взгляде. Я прямо видел, как они удерживаются от смешков.

— Здорова, молодёжь, — буркнул я. — Чё тут забыли?

— Шопимся, — протянул один, пожимая плечами.

Я почувствовал, как щеки наливаются жаром. Стою, блин, как клоун, в обтягивающих джинсах и кофте с надписью «Urban Street».

— Ну… правильно, дело полезное. Тоже вот, — я кивнул на тележку. — Обновляюсь.

Они покивали, в глазах пацанов плясали искорки. Я прекрасно знал, что завтра по школе пойдут слухи, что физрук гоняет по дисконту и примеряет прикиды «как у малолеток».

— О! Это твои ученики? — спросила Аня, с интересом глядя на троицу.

— Ага, трудовая молодёжь, — подтвердил я, скрестив руки на груди.

— Привет, ребята! — Аня улыбнулась. — У нас тут с Володей… ну, в смысле, с Владимиром Петровичем спор возник. Идёт ему эта одежда или нет. Вот вы как думаете?

Пацаны переглянулись. Я-то видел всё по их лицам: щеки дрожат, губы кусают, глаза блестят. Им, конечно, смешно до слёз. Ну ещё бы — всегда они меня видели в пиджаке, рубашке, а тут я в обтягивающих джинсах. Картина, прямо скажем, несуразная.

Но вслух, словно сговорившись, все трое выжали почти хором:

— Очень идёт!

— Вам прямо классно!

— Стильно смотритесь, Владимир Петрович!

Аня засияла, довольная, как будто лично выиграла спор.

— А вот ещё я где-то комплектом к этому кепку видела… — Аня полезла ковыряться в тележке.

А один из пацанов, воспользовавшись моментом, нагнулся ко мне и тихо прошептал:

— Выглядите как… ну не очень.

— Понял, пацаны. Ладно, сдрысните, а то она мне сейчас ещё и кепку приправит, — попросил я.

Пацаны поняли и рассеялись по магазину. Аня же так и не нашла кепку, чему я, честно говоря, был только рад.

— Ну что, это хоть берём? — просияла она.

— Ну давай отложим… а там может ещё что посмотрим.

— Не нравится, да? — насторожилась она. — Честно скажи.

— Нет, Ань. Ничего не нравится. Наверное, такой молодёжный магазин — не про меня, — всё-таки признался я.

Она нахмурилась, губы поджала, будто я её старания на смарку пустил. Но миг — и её лицо снова засияло.

— Слушай… а может, давай наоборот? Ты выберешь, что по душе, а я просто подскажу, если совсем мимо?

— Я не думаю, что мне хоть что-то понравится… — пожал плечами я. — Но давай попробуем.

Попытка, как говорится, не пытка.

Мы вернулись в зал. Я думал, что нам придётся развешивать обратно вещи из примерочной, но нет. Аня оставила их прямо в раздевалке, а одна из девчонок, что работала здесь, подъехала со своей тележкой и положила все эти вещи туда.

Я плёлся по рядам, глядел на барахло. Всё то же самое, что Аня мне навязывала: молодёжно, ярко, но не по мне. В голове уже рылись мысли плюнуть на весь этот шопинг, но взгляд, скользя по полкам, вдруг замер.

— Еперный театр, — присвистнул я.

Передо мной стоял манекен, одетый по последнему писку моды моей молодости. На нём были самые настоящие «говнодавы» — кирзачи. Чёрные, грубые, с толстой подошвой. Костюм «Адидас» с тремя полосками. Штаны прямые, кофта на молнии, всё как должно быть. А на голове — кепка с коротким согнутым козырьком.

— Ни фига себе… — выдохнул я. — Вот это кино!

Шмотки были не только на манекене, но и лежали на полках — практически полноценный стеллаж.

— Я так и знала, что тебе понравится! — подоспела Аня и закатила глаза. — Это мерч из популярного кинчика, коллаб с адидасом!

Я не понял половину из того, что она сказала. Но схватил ботинки, костюм и кепку.

Зашёл в примерочную. Скинул с себя майку и штаны, влез в костюм. Ботинки сели чётко, кепка как родная.

Я посмотрелся в зеркало и впервые удовлетворённо кивнул.

— Вот оно… — сказал я себе. — Моё.

В отражении больше не торчал школьник-переросток и не толстяк в пиджаке. На