обязанностей санитарок. Так что проблема подготовки молодых кадров на Советском постепенно решалась. А вот на Нефтяном с медициной все пока выглядело грустно. Медицинской помощью население совсем не было охвачено. Там имелись только целители-травники и просто всякие проходимцы, вроде колдунов. Потому работу настоящего госпиталя в городе Таракане еще только предстояло разворачивать и налаживать.

* * *

Когда «Свирепый слон» ткнулся форштевнем в прибрежный песок, огонь уже охватил половину корабля. Страшное негасимое пламя пожирало флагман флота султана Буддимана. И адмирал Сабах Саравак скрипел зубами от ярости и бессилия, слушая, как вопят вокруг его моряки, сгорающие заживо. Справа и слева горели другие ланонги, гордость эскадры. И адмиралу казалось, что само море полыхает вокруг него лютым пожаром.

Ему тем более было обидно, что его храбрая команда, сумев справиться в жестоком абордажном бою с командами сразу двух вражеских джонок и пустив их на дно, сама сгорала заживо. Внизу на гребных палубах пламя уже пожирало гребцов, прикованных к веслам. И оттуда обожженные орали так, что впору было затыкать уши. Но, адмирал слушал, навсегда запоминая эти ужасные звуки, чтобы отомстить. А расковать гребцов времени уже не оставалось. Они погибали в огне. И в воздухе висел тошнотворный запах горелой плоти.

С горсткой своих уцелевших людей адмирал высадился на берег. Вернее, он просто бежал к берегу с горящего корабля. Но и на берегу положение его войска оказалось ненамного легче, чем на воде. Защитников острова удалось оттеснить с узкой прибрежной полоски пляжа, но дальше линии песчаных дюн продвинуться пока никак не удавалось. Хотя сулунги все-таки захватили передовую линию укреплений противника.

Дальше начинались топкие болота, кишащие крокодилами, а редкие тропки, идущие через них от пляжа вглубь суши, простреливались врагами насквозь. Наступать дальше пока не получалось. И от этого моряки и пехотинцы, высадившиеся на берег со сгорающих кораблей, пребывали в растерянности. А многочисленные жертвы, которыми сулунги заплатили за высадку, наводили уныние на простых бойцов. Но, их еще оставались тысячи. И это давало адмиралу надежду. Он предполагал дождаться темноты. Может быть, тогда при свете звезд сулунги сумеют продвинуться незаметно?

А пока адмирал, укрывшись за дюной от скорострельных выстрелов противника, наблюдал за тем, как догорали его корабли, с которых люди продолжали выпрыгивать и идти к берегу сквозь прибой по песчаному дну, прихватив кто оружие, а кто и какие-то припасы, которые еще можно было спасти от огня и воды. Ведь он приказал им вынести с погибающих кораблей на берег все, что удастся. По щеке старого адмирала катилась слеза, но он не замечал этого, пребывая в оцепенении.

Ведь и его любимый сын Сурден тоже погиб в сражении, зарубленный на борту джонки вражеским адмиралом, который бился до последнего, как старый раненый зверь, загнанный в угол, рассвирепевший и не чувствующий боли. И зачем только Сурден полез вперед? Молодость, неопытность и желание совершить подвиг сыграли с ним злую шутку. Ведь вражеского адмирала убили бы и без него. Но, Сурден, желая показать доблесть, полез вперед, решив лично прикончить предводителя малайских пиратов, вызвавшихся защищать Таракан. Вот только за свою самонадеянность Сурден и поплатился. Потому что израненный адмирал нанес ему смертельную рану своим изогнутым мечом-педангом со скошенным заостренным концом.

Глава 30

Стрельба постепенно стихала. У сулунгов почти не осталось пуль к мушкетам и аркебузам, а большие запасы пороха, находящиеся в трюмах кораблей, спасти не удалось. На берег доставили лишь какие-то жалкие крохи, несколько маленьких бочонков, которых не хватит стрелкам и на полчаса боя, даже если не использовать пушки. Некоторые из лантак все-таки вытащили с горящих кораблей на берег, да только ядер к ним почти не оказалось. И командиры приказали артиллеристам собирать на пляже мелкие камешки, чтобы потом заряжать уцелевшие пушки каменной картечью.

Капитаны, которые выжили в морском сражении, постепенно собирались возле своего адмирала. А Сабах Саравак смотрел на них, но, словно бы и не видел. Его взгляд, устремленный на догорающие корабли, блуждал где-то далеко. Он все еще не мог свыкнуться с потерей младшего сына. Ведь тело Сурдена утонуло вместе с проклятой вражеской джонкой. Но, трое других сыновей адмирала все-таки остались в живых, потому, взяв себя в руки, Саравак продолжил исполнять свои обязанности военачальника. Почти вся его флотилия, кроме десятка маленьких галер и катамаранов, сгорела. Но, под командованием адмирала все еще оставалась целая армия, состоящая из нескольких тысяч пехотинцев и моряков, высадившихся с горящих кораблей на берег. Потому надежда на победу у Саравака все еще имелась, тем более, что сражение обернулось не только тяжелыми потерями, а и кое-какими успехами.

Весь флот Таракана тоже погиб. А первая линия укреплений на суше, откуда противник позорно сбежал, была взята сулунгами. Пусть даже у них скоро закончится порох, но холодное оружие есть у всех бойцов. И каждый сулунг обучен с детства владеть им. В ближнем бою сулунги не подведут. Во всяком случае, адмирал надеялся на это, тем более, что многие его воины уже показали себя только что в абордажных сражениях.

Оценив обстановку, Саравак рассудил, что и у противников не так уж все хорошо. Раз защитниками Таракана оставлена без рукопашного боя первая оборонительная линия, то они, скорее всего, просто опасаются рукопашной схватки. А разведчики, посланные по следам отступающего неприятеля, подтверждали, что отряды защитников острова немногочисленны. Если верить разведчикам, бойцов у противника насчитывалось не больше трех сотен.

Правда, враги имели серьезное преимущество в качестве оружия, которое оказалось у них гораздо лучше, чем даже оружие испанцев, очень скорострельным и смертоносным. Но, поскольку по берегу стреляли все реже, адмирал предположил, что и у защитников острова боеприпасы заканчиваются, как закончились те их ужасные зажигательные бомбы в сером летающем мешке с красными звездами, который теперь бессильно болтался в воздухе, привязанный к верхушке старого индуистского храма. Адмирал пришел к выводу, что все еще имелись отличные шансы задавить неприятеля числом в ближнем бою, когда в ход пойдет холодное оружие. И этими мыслями Саравак делился со своими капитанами, среди которых находились не только его сыновья, его братья, а и другие родственники, которых следовало немедленно приободрить, пока они окончательно не утратили боевой настрой. Подозвав командира разведчиков, он приказал отправить лазутчиков в разные стороны для поиска других путей к столице Таракана. Наступать напрямую через болота адмиралу очень уж не хотелось.

* * *

Оба советских офицера, Федор Яровой и Виктор Смирнов рассматривали поле боя, передавая друг другу огромный флотский бинокль. Вражеский флот